— А почему вы не сообщили мне об этом?

Девушка оправдывалась спокойно, по-деловому:

— Она звонила, чтобы уточнить сумму долга за залоговый депозит, внесенный вами, сеньор Салинос.

Фернандо был вне себя.

— Время идет, а сеньорита молчит!

Он стал нервно прохаживаться по кабинету.

— Если позвонит, — продолжал молодой человек, нервничая, — то уточните сумму долга.

Марсия молча кивнула хорошенькой головкой.

— Отлично, — неожиданно спокойно сказал Фернандо, — совершенно ясно, что я ей не нужен.

— Совершенно ясно, сеньор, — вздохнула секретарша.

Под строгим взглядом хозяина девушка смутилась и опустила глаза.

— Извините, сеньор…

Ничего не сказав, а только покачав головой, он вышел на террасу…

Выкуренная сигара, помогла ему успокоиться, прийти в себя, но неприятное ощущение от разговора с Исабель на кладбище не исчезало. Да к тому же этот самодовольный и наглый красавчик Эмилио, все время не отходивший от нее ни на шаг…

Исабель Герреро закрылась в своей комнате, терзаемая безысходной тоской. Ей хотелось выплакаться, остаться наедине со своим горем или вообще исчезнуть, чтобы никого не видеть и не слышать…

Однако жизнь распорядилась иначе, и не успели похоронить мадам Герреро, как кредиторы слетелись со всех сторон.

Двое пожилых мужчин в строгих черных костюмах сочувственно кивали головами, принося свои соболезнования дому Герреро. Бернарда, молча выслушав представителей нотариальной конторы, тяжело вздохнула и заверила посетителей:

— Я передам сеньорите Исабель, что вы приходили выразить соболезнования, и благодарю вас от ее имени.

— Это я благодарю вас, сеньора, — виновато возразил один из мужчин, вертя в руках шляпу.

— И, пожалуйста, — добавил второй посетитель, — передайте ей потактичнее наш разговор о долге мадам Герреро нашей нотариальной конторе.

— Не беспокойтесь, — ответила уставшая женщина, — я все передам сеньорите Исабель.

Посетители откланялись, и Бернарда, проводив их к выходу, закрыла за ними дверь.

Дворецкий, находившийся в гостиной, устало заметил:

— Каждый, кто приходит выразить соболезнование, требует или выплаты долга, или выяснения какой-нибудь экономической неурядицы, связанной с семьей Герреро.

— Да, — согласилась Бернарда, — это странно.

— Нет, — возразил Бенигно, — в этом нет ничего странного.

Женщина вопросительно посмотрела на дворецкого.

— Поскольку за всем этим, — уверенно пояснил старик, — стоит адвокат Пинтос.

Бернарда ничего не ответила, она и сама знала, откуда дует этот недобрый ветер.

Разговор двух пожилых людей прервало появление Исабель. Она неторопливо спускалась по лестнице.

— Уже все разошлись? — поинтересовалась молодая хозяйка.

— Да, — ответила Бернарда.

— Думаю, что сегодня нас уже никто не побеспокоит, — устало предположила Исабель.

— Надеюсь.

Спустившись в гостиную, она прошла к креслу и села за небольшой столик.

— Нотариус требовал выплаты долга? — спросила она.

— Да, — подтвердила Бернарда, — но тебе нечего беспокоиться, Исабель. Очевидно, речь идет о закладе дома в Пиньямаре. Предстоит еще выяснить.

— Надо встретиться с адвокатом Пинтосом. И срочно! — повысила голос Исабель.

Она резко встала с кресла и уверенной походкой направилась к себе наверх, дав понять, что разговор окончен.