— Ну, а тебя, к примеру, чему они научили? — Мадам Герреро скривила губы в иронической усмешке. Как ей хотелось почувствовать себя сейчас не больной и бессильной, а наоборот. Она сумела бы поставить все на свои места. Все было бы так, как она захочет. Но, увы, ей приходится лежать в постели и зависеть даже от прислуги.

— Меня они, к примеру, — отвечала Бернарда, нимало не смущаясь иронией хозяйки, — научили, что с теми, кто не выполняет договоров, — при этом она взглядом дала понять мадам Герреро, что сказанное в первую очередь относится к ней, — случаются очень неприятные вещи. Достаточно вспомнить хотя бы Белоснежку или Золушку…

— Бернарда! — Мадам Герреро не испугалась намеков Бернарды. Она освободила из-под одеяла тощую от болезни руку и погрозила служанке пальцем, как маленькой девочке. — Я предупреждаю, у тебя ничего не получится из того, что ты задумала. Ты все равно не добьешься своего. Это не зависит от того, буду я лежать в постели или нет.

— Речь идет не о моем или твоем, — серьезно заговорила Бернарда, подходя к мадам и склоняясь над ней, словно собираясь что-то сделать.

— Бернарда! — в испуге выкрикнула мадам Герреро, отстраняясь от нее.

— Не беспокойтесь, я ничего не сделаю вам, — хрипло рассмеялась Бернарда, успокаивая испуганную мадам. — Я просто хочу поправить у вас подушки. — Она действительно поправила их и отошла. — Чем я занимаюсь в этой жизни, кроме как тем, что слежу, чтобы вам было удобно? Стремление быть полезной вам стало основой моей жизни.

— Куда это запропастилась Исабель? — тоскливо запричитала мадам Герреро, чувствуя себя наедине с Бернардой совершенно беззащитной. Сейчас для нее было уже не важно, услышит дочь финал рассказа Бернарды или нет. Важно было, чтобы она присутствовала здесь. — Кто этот человек, что пришел к ней? Почему она не возвращается так долго? Она ведь собиралась прогнать его и сразу же вернуться.

— Исабель все равно узнает ту правду, которую должна знать, — проговорила Бернарда. — Днем раньше, днем позже, но все равно узнает.

Обе женщины молча ожидали Исабель, девочку, ради которой они жили на этой земле и ради которой совершали все свои поступки. Но Исабель не шла. Они не могли видеть, как она, формально выполнив долг гостеприимства, заставила Фернандо покинуть дом, а сама уселась в комнате, находившейся рядом с прихожей, и погрузилась в раздумья. И никому не дано было знать, о чем она сейчас думала.

Внезапно Бернарда заметила, что мадам Герреро что-то долго молчит и неподвижно лежит с закрытыми глазами. Она прислушалась и не уловила дыхания. Ей показалось, что и одеяло на груди мадам замерло. Страшная догадка обдала ее ледяным холодом. Тихо подойдя к кровати, Бернарда опять прислушалась и опять ничего не расслышала. Тогда она прижалась ухом к груди мадам. Но вместо биения сердца раздался тихий смех. Бернарда отпрянула в сторону, словно ее застали за чем-то предосудительным. Глаза мадам Герреро были широко открыты, она смотрела на служанку. Бернарда покраснела от охватившего ее гнева. Ее провели, как неопытную девочку.

— Что еще? — смеялась мадам. — В чем дело, Бернарда?

— Вы напугали меня, мадам, — сердито ответила служанка. — Она была возмущена этой неудачной шуткой мадам.

— Ты подумала, что я умерла, а это пока не в твоих интересах, верно? — спросила мадам Герреро. — Но пока. А чуть позже ты была бы не против, чтобы это случилось. Ведь пока мы не расставили точки над «i» в отношении Исабель, ты будешь молить Бога, чтобы со мной ничего не случилось.