Мушкетные пули вскоре стали свистеть совсем рядом с ними. Из-за дыма практически невозможно было, разглядеть, что творилось впереди, и также трудно услышать из-за постоянных выстрелов с обоих сторон. Только то, что они по-прежнему продвигались вверх по холму, говорило им, что они вели наступление в правильном направлении.

Вскоре стало возможным разглядеть немного больше, чем землю под ногами. Люди начали спотыкаться о тела мертвых и раненых солдат, оставшихся лежать там, где они упали. Большую часть того, что произошло потом, Коффин не помнил. Его собственные люди падали, сраженные пулями. Они не могли стрелять из-за проклятого дыма, поскольку могли попасть в регулярные войска, которые были впереди них, а у маори была только одна цель, одно направление, куда нужно было стрелять, — в атакующих.

Чем ближе они подходили к укреплению, тем больше было мертвых и раненных тел. Под Ангусом Мак-Кейдом была застрелена лошадь. Его люди в панике кинулись бежать, когда увидели, что их командир упал.

Не обращая внимания на пули, пролетавшие со свистом возле ушей, Коффин подъехал к Ангусу и выпрыгнул из седла. Мак-Кейд лежал на земле, лицо его скривилось от боли.

— Моя нога, — прошептал он в агонии, — моя нога, Роберт. Коффин увидел, что нога его друга застряла в стремени под телом убитой лошади. Кровь текла из шеи несчастного животного и его глаза закатились в предсмертной судороге.

— Сюда, быстрее сюда, трусливые мерзавцы! — Коффин яростно замахал сгрудившейся кучке солдат.

Услышав его крик, они заколебались, решая, бежать ли вперед или назад. В их глазах читался животный страх перед маори. Посылая проклятия, Коффин выхватил пистолет из кобуры и направил на них.

— Тащите сюда свои ничтожные душонки, или я пристрелю вас. Этому человеку нужна ваша помощь!

Этого было достаточно, чтобы вывести солдат из шока, в котором те находились. Они поспешно бросились вперед. Коффин убрал пистолет и начал руководить действиями солдат. Несколько человек схватились за ремни седла, пока двое других помогали Коффину.

— Теперь вместе, при счете три. Раз, два — подняли! Когда они вытаскивали Мак-Кейда из-под лошади, Коффину показалось, что он узнал одного из солдат, тащивших седло. Ходкинс, да, его имя было Ходкинс. Мельник, живущий недалеко от города. Коффин подозвал его и вместе они склонились над Мак-Кейдом чтобы обследовать его раны.

— Очевидно нога сломана, — обеспокоено сказал Ходкинс. Коффин разрезал штанину своего друга. На ноге не было крови, и наружу не торчали кости. Он почувствовал некоторое облегчение.

— Очень плохо? — Мак-Кейд зажмурил глаза от невыносимой боли.

— Не так плохо, как ты чувствуешь, Ангус. Кость не вышла наружу.

Оба знали: это значило, что ногу не нужно будет ампутировать из-за возможного попадания инфекции, ее наверняка вылечат. Коффин поднялся и начал отдавать распоряжения:

— Вы, ребята, сделайте из своих мушкетов носилки. Когда были сделаны носилки, и Мак-Кейда переложили на них, Коффин повернулся к Ходкинсу.

— Доставьте его назад в лагерь и вызовите врача. И не покидайте его до тех пор, пока он не будет в полной безопасности или пока я вам не позволю уйти.

Ходкинс кивнул и твердо сказал:

— Не беспокойтесь, сэр.

Хладнокровие, проявленное Коффином под огнем, и спокойный тон его речи возвратили Ходкинсу уверенность и мужество.

— Мы доставим его в целости. Но что мы будем делать потом? Вы знаете план и ход битвы? Видимость была около десяти футов.

— Не больше, чем вы.

Один из солдат вступил в разговор:

— Они протрубили бы в горн, если б захватили ворота.

— Не важно, как идет сражение.