— Мне тоже. Как, впрочем, и всегда. Я чувствую, что скоро что-то случится, Роберт. Вот увидишь. Кто-то обязательно придумает выход из положения. Нужно-то ведь всего ничего — парочка свежих идей.

— Я, святой отец, уповаю только на чудо.

— Ну, как сегодняшнее утреннее совещание, сэр? Я вас уже долго жду.

— Я забежал поболтать к старому приятелю. Что же до совещания, то все прошло примерно так, как ты и ожидал. Голдмэн поморщился.

— Настолько плохо?

— Боюсь, да, Элиас. Мало того, что дураки, да еще и в штаны от страха наложили.

— Вы их упрекаете, сэр?

— Да нет, в принципе… — Коффин передал своему другу накидку и пальто. — Спорят без конца. Похоже, в настоящее время вообще ни одного разговора не обходится без крика. Так ни на чем и не сошлись, кроме признания факта, что вся колония находится в отчаянном положении. Необязательно было торчать на этом сборище, чтобы узнать это. Только последний дурак открыл для себя это сегодня. Я, например, знаю об этом уже несколько месяцев и не нуждаюсь в объяснениях Раштона. Черт возьми! Кингиты могут все-таки добиться своего. Если не на поле брани, то в банках. Кое-кто поговаривает о том, чтобы все продать и смотаться обратно в Австралию. Голдмэн выглядел до глубины души потрясенным.

— Откровенно говоря, я не предполагал, что пессимизм уже успел столь прочно овладеть умами людей.

— Пока еще не успел, но все идет к этому. С каждым днем крепнет убеждение в том, что на нашей колонии уже можно ставить крест, что это отработанный материал, тупик. Люди пялят глаза в свои гроссбухи и боятся заглянуть в будущее.

Голдмэн молчал с минуту. Затем произнес:

— Если вы пройдете на пару минут в мой кабинет, господин Коффин, то увидите там человека, с которым я бы очень хотел вас познакомить.

Коффин поморщился.

— Ты же знаешь, что у меня нет сейчас времени для светских бесед, Элиас. Как, впрочем, нет его и у тебя.

Элиас Голдмэн редко когда на чем-либо настаивал, но сейчас был именно один из таких случаев.

— Речь идет вовсе не о болтовне, сэр. Я считаю, что вам следует познакомиться и послушать, что будет говорить этот человек.

— Ну, хорошо, — подумав, кивнул Коффин. — Но берегись, Элиас, если я пойму, что только потерял с ним время.

Следуя за Голдмэном по коридору к кабинету, Коффин уже жалел, что согласился на знакомство. У него и вправду было много дел. К тому же после сегодняшнего неудачного совещания он вообще не хотел ни с кем встречаться.

Необходимо было сделать кое-какие приготовления, поколдовать над цифрами в приходно-расходной книге, издать несколько распоряжений по своей фирме, возвести дополнительные финансовые укрепления на пути надвигающейся катастрофы.

Молодой человек, сидевший в кабинете Голдмэна, не стал дожидаться, пока его представят хозяину фирмы. Завидев» Коффина в дверях, он вскочил со своего стула, как ужаленный, и, схватив правую руку Коффина, стал ее жать с горячим; энтузиазмом.

Коффин был слишком поражен, чтобы воспрепятствовать этому. Юноша что-то восклицал, постоянно пританцовывая на месте, словно он был наполнен горячим воздухом и его все время подмывало взлететь под потолок. Это было что-то новенькое. Большинство из друзей и коллег Коффина вот уже многие месяцы были крепок прижаты, — даже придавлены, — кризисом к земле.

— Господин Коффин! Сэр! Собственной персоной! Я счастлив познакомиться с вами! просто счастлив! Я много наслышан о вас. От Элиаса и из моих личных источников информации. Уверен, что мы с вами сработаемся!

Выбрав удачный момент, Коффин опустился на стул и сухо проговорил:

— Если на знакомстве со мной планируете сделать себе рекламу, молодой человек, то предупреждаю, что у вас ничего из этой затеи не выйдет.