— Смотря, под каким углом это повернуть, — возразил Уоллингфорд.

— Эта убогая перспектива устроила пока что одного Раштона. Кто следующий? — раздался вдруг в переполненном помещении звонкий женский голос.

Коффин, как, впрочем, и все остальные, изумленно обернулись на Розу Халл.

Она хорошо знала, что ее точку зрения будут выслушивать с явным недовольством, если вообще согласятся слушать. Она знала, что эти люди вообще еле терпят сам факт ее присутствия среди них. Но пусть потерпят, ведь у них нет иного выхода. В этом месте никто не посмеет открыто попрекать ее тем, что она женщина. Ведь, кроме этого недостатка, у нее есть ряд неоспоримых достоинств. Например, одно из них состояло в том, что она была одной из главных держателей акций того самого банка, который предоставил им помещение для встречи.

— Мы и так уже в последнее время только и делаем, что рискуем, пытаясь спасти положение. Почему не рискнуть еще раз? Пан или пропал! Я полагаю, это именно так следует назвать.

Лечесней осклабился в подобии улыбки.

— Мисс Халл… Видите ли, в чем дело… Лишь немногие из нас могут похвастаться такими крупными резервами, которыми обладаете вы. Вы предлагаете нам вытаскивать последние деньги из носков!

— Я тоже даю свои деньги, не забывайте, — холодно напомнила она. — И потом… Если у нас ничего не получится, вы, мужчины, все равно не пропадете. У вас круговая порука. Цепляясь друг за друга, вновь выплывете на поверхность, уж я-то вас знаю. Мне же никто даже руки не подаст, потому что я женщина. Я буду вышвырнута на обочину жизни. И, зная об этом, я, тем не менее, делаю свою ставку.

— Здорово! Вот это жест! — вскричал Вогель и безбоязненным взглядом обвел комнату. — Неужели во всей Новой Зеландии есть только два настоящих человека?! Роберт Коффин и Роза Халл?

— Ах ты, грязный мерзавец! — вдруг взревел Джейсон Мерилл. Он поднялся со своего стула и стал проталкиваться к началу стола. — Вот я тебе сейчас вырву за это твой поганый язык!

Коффин вовремя занял позицию между Вогелем и Мериллом, который был намного крупнее бедного оратора.

— Успокойся, Джейсон. Это не военный совет. Кроме того мы давно отказались от решения споров посредством дуэлей.

Мерилл остановился, но продолжал яростно буравить глазами Вогеля, глядя поверх плеча Коффина.

— Хорошо, Я не стану выходить из себя в присутствии уважаемого собрания, но и не позволю чужой руке запускать руку в мой карман, который и без того в последнее время сильно сморщился. Особенно если это рука вонючего еврея!

Вогель заметно напрягся. Впервые за все время совещания с его лица исчезла его неизменная улыбка. В глазах вместо веселых, бодрых огоньков появилось нечто иное… Впрочем, на этот выпад в свою сторону он ответил ледяным тоном и без гнева.

— Если вы забыли, господин Мерилл, то позволю себе напомнить вам о том, что еще двух лет не прошло с тех пор, как премьер-министром Англии был еврей.

— Да, но долго ли он продержался? — с презрительной усмешкой проговорил Мерилл, неохотно возвращаясь на свое место. — Сколько? Несколько месяцев? Батюшки мои, целая эра!

Сторонники и друзья Мерилла захохотали.

— Запомните мои слова! — твердо проговорил Вогель. — Настанет день, когда Дизраэли вновь будет премьером. Гладстону не удастся еще долго сдерживать парламент.

— Вы так думаете? — все с той же презрительной усмешкой сказал со своего места Мерилл.

— Прошу прощения, джентльмены, но по-моему, сегодня у нас на повестке дня стоит немного другой вопрос. Проблемы политики нашей родины мы можем обсудить и позже, — деликатно прервал спор Уоллингфорд.