— Зачем? Зачем всё это? Зачем тебе я?

Диана снова присела перед ним на корточки. В первый раз мальчик видел на её лице выражение замешательства и даже некоторого смущения.

— Ты симпатичный, — повторила она. — А мне одиноко и трудно справляться здесь одной. А потом, не оставлять же было тебя там на съедение монстру? А теперь, пошли! Его Величеству нужна помощь, а мы тут болтаем без толку!

На сей раз, он последовал за ней без дальнейших возражений. По сравнению с их прошлыми «разговорами», то, что случилось сейчас, смахивало на целую речь! Что ж, может в следующий раз ему повезёт узнать побольше?

Глава 40

Последнее слово

Зиг шел, молча, с видом надутым и сосредоточенным. И что это за народ такой — женщины? Когда их спрашиваешь о чём-то важном, молчат, когда спрашиваешь о чём-то незначительном, вместо того, чтобы сказать «да» или «нет», начинают трещать, как трещотки, а когда надо подумать и собраться с мыслями, этот треск становиться особенно сильным и назойливым!

Вот и сейчас он изо всех сил старался придумать, как разрядить возникшее между ним и Галантой, никому не нужное, напряжение, но именно теперь ей приспичило без умолку болтать языком! Он даже плохо улавливал, что она там ему говорила. Вроде сначала речь шла, о какой то придворной интриге, связанной с теми залами, по которым они сейчас проходили, потом он вдруг понял, что подруга рассказывает ему про свою тетку, у которой была молочная ферма к северо-востоку от столицы.

Очень хотелось просто сказать Галанте, чтобы она, наконец, заткнулась, но он боялся, поссорится с ней окончательно, как раз тогда, когда собирался мириться.

— Может нам тоже завести молочную ферму? — вдруг спросил он, резко обернувшись.

Галанта застыла с открытым ртом.

— Можно и молочную… — сказала она с изрядной долей замешательства. — Только я ничего не понимаю в коровах!

— Я тоже. Ванька вот понимал, а я — нет. А ещё я не понимаю в земледелии, торговле и ремёслах. Я разбойник! Или на худой конец охотник. Мои родители были охотники, но пять лет назад их обвинили в браконьерстве и попробовали арестовать. Тогда отец открыл стрельбу по стражникам и двоих подстрелил. Я не знаю, убил ли он их или ранил, но стража озверела и после недолгого штурма наш дом сожгли… вместе со всеми кто там был. Я выжил потому, что, когда отряд королевской стражи только подходил к нашему дому, отец вытолкал меня взашей и приказал спрятаться в лесу. Я так и сделал, но ушёл недалеко и потому всё видел. Потом я несколько дней скитался по лесу, пока меня не отыскал атаман. Представляешь?! Он не случайно на меня наткнулся, а именно отыскал, потому что пришёл за мной! Услышал о том, что произошло, и специально пришёл, чтоб найти и забрать с собой. С тех пор я с ним.

— Понимаю.

Галанта задумалась, и некоторое время шла, склонив голову.

— Конечно, ты разбойник, охотник, спаситель людей и многое ещё чего другое! — заговорила она, наконец, и в её голосе уже не было фальшивой весёлости. — Молочная ферма это не то! Обучать тебя ремёслам долго, а в торговлю лучше не лезть, если не имеешь к этому особого таланта. Я думаю, мы могли бы открыть трактир. У моего отца был трактир и потому я в этом кое-что понимаю. Правда папино заведение разорилось и ему пришлось работать обыкновенным поваром, но такова жизнь! Мне кажется, я бы справилась, а с таким помощником, как ты, дела быстро пошли бы в гору. Но ты не хочешь бросать своего атамана и разбойничью жизнь. Да, понимаю! А знаешь, что? Сделаем вот как: когда закончится вся эта история с беженцами, когда больные получат помощь, голодные будут накормлены, а сирот пристроят, я уйду. Пойду туда, куда тебе сказала и постараюсь открыть трактир или выкупить готовый, а потом дам тебе весточку.