— А как она ходит? С ее-то бедрами разве можно так вилять задницей? — возмущалась Синти. — Ходить нужно вот так, смотри!

Она легко спрыгнула с кресла и отбежала на несколько шагов, выскочив на открытый нос яхты. Ветер мгновенно заиграл с ее роскошными волосами. Синти улыбнулась и на мгновение замерла, положив одну руку на бедро, а другую отставив чуть в сторону. Убедившись, что внимание всех присутствующих приковано только к ней, красотка сделала несколько шагов по палубе так, словно находилась на подиуме. Приблизившись к столу, она вновь замерла, затем послала Подгорному воздушный поцелуй и, грациозно развернувшись, вновь вышла из «беседки». Все дружно зааплодировали, а Шлеменко, к удивлению Подгорного, заложив два пальца в рот, громко свистнул.

Шум волн заглушила музыка. Кто-то невидимый, возможно Бао, а может быть, кто другой, прибавил громкости, и теперь новый хит Арианы Гранде несся из многочисленных динамиков. С радостным возгласом Кристи вскочила на ноги и потянула за собой Киу. Девушки бросились к своей подруге и, перекинувшись парой фраз, замерли, напустив на себя серьезный вид. Пластично изогнувшись, Киу метнулась в сторону и замерла, распластавшись над палубой в низкой стойке, напомнившей Подгорному фильмы о монахах Шаолиня, которые он смотрел еще мальчишкой. Секундой позже Кристи сделала два решительных шага в другую сторону и тоже застыла в бойцовской стойке. Синти с улыбкой посмотрела вначале на Киу, довольно кивнула и повернулась к Кристи. Вновь последовал довольный кивок. Синти легко прыгнула вперед и приземлилась на палубу, сжавшись в комок, словно выпрыгнувший из будущего Терминатор. Она медленно выпрямилась, откинула назад волосы и приняла боксерскую стойку. Пристально глядя в глаза Подгорному, она поманила его движением ладони так, как это делали герои Брюса Ли и Ван Дамма.

— Тебя зовут, — ухмыльнулся Шлеменко.

Макс сделал еще глоток и неуверенно поднялся на ноги, не очень понимая, что от него требуется. Очевидно, невидимый ему ди-джей только этого и ждал, потому что в это же мгновение музыка заиграла еще громче. Танцевальный ритм вырывался из мощных динамиков и несся над волнами, пытаясь догнать неспешно катящийся над горизонтом диск солнца. Еще мгновение назад застывшие, словно Ангелы Чарли перед атакой, девушки двигались в этих бьющих в перепонки ритмах, приближаясь все ближе к неподвижно стоящему Подгорному. Включившиеся одновременно с музыкой световые установки бросали разноцветные блики на их причудливо извивающиеся тела. В мелькании ярких огней эти изгибы казались Максу еще более удивительными и притягательными.

— Ну что замер, друг? — тяжелый удар ладони по плечу вывел Макса из оцепенения. — Пошли потанцуем.

— А пошли. — Макс устремился вслед за шагнувшим вперед Шлеменко.

Никак не желающее заходить за горизонт солнце разрушало уже захлебывающиеся в коньяке представления о времени и пространстве. Вскоре Макс уже не мог сказать, как долго он танцует, не мог понять, чья рука только что ласково пробежала по его животу и чьи бедра сейчас сжимают его собственные руки. Все закружилось в оглушительном мелькающем хороводе, который с каждым танцем, каждым новым ритмом становился все громче и все быстрее. В конце концов Макс уже не мог понять, что за музыка сейчас играет, и не мог ничего различить в мельтешении тел и разноцветных огней. Он на мгновение остановился и закрыл глаза, а когда вновь открыл их, было уже утро.

Макс развалился за рулем своего «гелендвагена» в расстегнутой на груди рубашке, откинув спинку сиденья далеко назад.