– Если бы его сожгли в наши дни, все подозревали бы суфражисток, – заметил Мелловкент.

– А возьмем птицеводство, – продолжал Каиафас. – Эта тема может возникнуть в романе из жизни английской деревни. На этот счет у нас тут есть все: «Леггорны являются яйцепроизводителями. Миноркам недостает материнского инстинкта. Зевота у цыплят, ее причины и лечение. Как откармливать утят и своевременно поставлять их на рынок». Видите, тут все есть, ничто не упущено.

– Разве что то, что вряд ли можно миноркам привить материнский инстинкт.

– Спортивные рекорды – это тоже важно. Сколько людей, даже среди знатоков спорта, могли бы, не задумываясь, сказать, какая лошадь выиграла на скачках в таком-то году? Но и это еще не все…

– Мой дорогой сэр, – прервал его Мелловкент, – в моем клубе есть по меньшей мере четыре человека, которые не только могут сказать, какая лошадь выиграла в таком-то году, но и какая лошадь должна была выиграть и почему она не выиграла. Если бы в вашей книге можно было найти совет, как защититься от информации подобного рода, от нее было бы больше проку, чем от всего того, что вы до сих пор говорили.

– География, – невозмутимо продолжал Каиафас, – это тот предмет, в котором занятой человек, пишущий изо всех сил, может запросто сделать оплошность. Буквально на днях один известный писатель заставил Волгу впадать в Черное море, а не в Каспийское. Имея же такую книгу…

– На полированном столике розового дерева, что позади вас, лежит достоверный современный атлас, – сказал Мелловкент. – А теперь я действительно должен просить вас удалиться.

– Атлас, – заметил Каиафас, – дает лишь направление реки и указывает основные города, через которые она протекает. Между тем «Все обо всем» поведает вам о пейзаже, судоходстве, стоимости паромных переправ, преобладающих видах рыб, жаргоне лодочников и часах отплытия главных речных пароходов. Она поведает вам…

Мелловкент смотрел на решительно настроенного, безжалостного торговца с грубыми чертами лица, упорно не желающего подниматься со стула, на который он самочинно уселся, и настойчиво превозносившего достоинства своего ненужного товара. Писателем овладел дух мрачного соперничества. Почему бы ему не оправдать строгое холодное имя, которое он принял? Почему он должен беспомощно сидеть и слушать эту утомительную, неубедительную тираду? Почему он на короткое время не может проявить себя как Марк Мелловкент и поговорить с этим человеком на равных?

Внезапно на него сошло вдохновение.

– Вы читали мою последнюю книгу «Бесклеточная коноплянка»? – спросил он.

– Я не читаю романов, – коротко ответил Каиафас.

– О, этот вы обязаны прочитать, его все обязаны прочитать, – пояснил Мелловкент, вылавливая книгу с полки. – Это издание стоит шесть шиллингов, но вы можете взять его за четыре шиллинга шесть пенсов. В пятой главе есть место, которое, я уверен, вам понравится, где Эмма в березовой роще дожидается Гарольда Гантингдона, человека, за которого ее хотят выдать замуж. Она и сама не прочь выйти за него, но не обнаруживает этого до пятнадцатой главы. Вот послушайте: «Насколько хватало глаз, перекатывались розовато-лиловые и пурпурные валы вереска, освещенного то тут, то там желтеющим утесником и ракитником и окаймленного хрупкими серыми, серебристыми и зелеными молодыми березками.