Старлинг содрогнулся всем телом.

– Я до сих пор не могу ездить на метро, мистер Брок. Как только подумаю обо всех этих туннелях и переходах, так меня ужас охватывает. За одним из поворотов мне постоянно мерещится человек, поджидающий меня…

– Поэтому-то вы сразу же о нем подумали. Особенно учитывая его недавнее освобождение. Но, быть может, за этим кроется нечто большее?

– Пару месяцев назад мне позвонил мужчина, не назвавший своего имени. Сообщил о выходе Келлера из тюрьмы. Видно, посчитал, что мне будет небезынтересно об этом узнать.

– Этот звонок не показался вам угрожающим? Или, быть может, вам позвонил друг? Кто-нибудь из старых приятелей – из вашей, так сказать, прошлой жизни?

– Не знаю. Разговор продолжался всего несколько секунд. Голоса я не узнал. Но если это был друг, как вы предполагаете, то почему, спрашивается, он не представился? Кроме того, звонили по номеру моего мобильного, а его нет в телефонном справочнике.

– Значит, вы все-таки почувствовали в этом звонке угрозу? И что вы предприняли?

– Поначалу ничего. Просто отмел этот разговор как несущественный и постарался о нем забыть. Келлера признали виновным, и он отбыл свой срок. Как говорится, дело закрыто и сдано в архив. Вот я и подумал: какое отношение это может иметь ко мне сейчас? Ведь все случилось так давно…

Старлинг сделал паузу и некоторое время гипнотизировал взглядом голую стену напротив, как бы силясь что-то себе представить. Брок, Кэти и Дот терпеливо ждали, когда он заговорит снова.

– Почему вы потом изменили свое мнение? – спросил Брок, когда молчание стало затягиваться.

– Однажды ночью я неожиданно проснулся. Так бывает, когда… Вы улавливаете, что я имею в виду? – Он посмотрел на Брока, словно моля его о понимании. Наблюдавшая за лицом китайца Кэти подумала, что постепенно ей удается толковать происходящие в его застывших чертах неуловимые изменения, легчайшие движения теней, свидетельствующие об обуревающих его противоречивых чувствах, и он то цепляется за надежду, то снова приходит в отчаяние. – Так бывает, когда загоняешь нечто, о чем тебе не хочется думать, на периферию сознания, а потом вдруг просыпаешься среди ночи и явственно, словно в свете молнии, видишь это нечто во всей его ужасной реальности. Короче говоря, однажды я проснулся, вспомнил об этом телефонном звонке и подумал о Келлере – о том, как он может оценивать сложившуюся ситуацию.

Десять лет назад он считался молодым амбициозным копом, любимцем своих боссов Стрингера и Харли, с чьей помощью надеялся сделать карьеру. У него была очаровательная жена, хороший дом и некоторая сумма на банковском счете. В то время как я казался человеком без будущего, вдовцом, которому к тому же грозила тюрьма.

Но так уж случилось, что десятью годами позже из тюрьмы вышел не я, а он. Он, а не я, потерял все в жизни: жену, дом, деньги… Да и в будущем ему ничего не светит. В то время как я будто бы родился заново, стал преуспевающим бизнесменом, женился на молодой красивой женщине и живу в большом доме.

Старлинг тяжело, со всхлипом вздохнул, и Кэти подумала, что у него, возможно, простуда, сенная лихорадка или даже астма. Его гладкий высокий лоб сейчас блестел от пота куда сильнее, чем когда он вошел в комнату, хотя здесь было значительно прохладнее, чем на улице.

– Долгое время я лежал в постели без сна, размышляя об этом. У меня возникло такое ощущение, будто я заглянул ему в голову. Казалось, его мысли дошли до меня сквозь темноту ночи и я знал, о чем он думал в течение всех восьми лет, пока находился в заключении. И в его мыслях я стал ответственным за произошедшее и должен за это заплатить. И когда я это осознал, знаете ли, очень испугался.

– Вы всегда были хладнокровным клиентом, Сэмми, – негромко сказал Брок.