- Хорошо, Йохберг, - кивнул он мне. - Идите, оставьте нас одних.

Я еще помедлил, но сообразив, что навлеку и на себя подозрение, если останусь, готов был повиноваться. Тут послышались торопливые шаги и громкие голоса в другой комнате.

Дверь отворилась, влетел Эглофштейн, а за ним - длинный сухопарый человек, в котором я узнал капрала из гессенского полка.

- Тихо! Тихо! - полковник указал на раненого. - Что там, Эглофштейн?

- Господин полковник, этот капрал - от лейтенанта Ловассера, их рота патрулирует улицы...

- Знаю. Что там? Капрал...

- Беспорядки, сборища, мятежи! Испанцы нападают на патрули и постовых!

Я бросил на Эглофштейна изумленный взгляд. В первый миг я ничуть не сомневался, что это - ловкая выдумка, чтобы отвлечь полковника от речей умирающего и увести его отсюда, а с капралом капитан договорился...

Но полковник сперва только насмешливо потряс головой.

- Эти-то кроткие христиане, эти барашки - бунтуют? Капрал, кто послал вас?

- Мой лейтенант Ловассер.

- Верю, верю. Ловассер - шальная голова, ему везде мерещатся призраки. Завтра он пошлет доложить, что видели трех огненных людей или горбатого кобольда Санкторпуса...

Дверь внизу хлопнула, беглые шаги по лестнице - и мы увидели лейтенанта Донона.

- Мятеж! - крикнул он, задыхаясь после быстрого бега. - На рынке они атакуют посты!

Полковник перестал смеяться и побелел как известка. В глухой тишине опять послышалось бормотание Гюнтера, который уже не отличал день от ночи:

- Зажгите свет, черти! Вы что, решили со мной в кошки-мышки играть в темноте?!

- С чего испанцы сходят с ума? - вырвалось у полковника. - Атаковать посты! Да мало мы за это вешали? Сотнями! Что за дьявол в них вселился?

- Брокендорф... - начал Донон и запнулся.

- Ну, что Брокендорф? Где он? Куда делся?

- Всё еще в соборе...

- В соборе? Какой дьявол, тысяча дьяволов! Что, сейчас время проповеди слушать? Или он молится о хорошем урожае на вино, пока испанцы бунтуют?

- Брокендорф поместил свою роту с лошадьми в соборе Марии дель Пилар!

- В соборе? На квартиру? - полковник задохнулся, посинел от гнева, и казалось, его в следующую секунду хватит апоплексический удар.

А Гюнтер стонал и метался на постели:

- Боже, я умираю... Ах, любимая!..

- Он говорит - Брокендорф говорит - он получил приказ от господина полковника...

- Приказ - от меня? - взвился полковник. - Вот как! Теперь понятно, отчего испанцы бунтуют...

Он огромным усилием воли овладел собою и обратился к капралу, все еще стоявшему у дверей:

- Беги, разыщи мне капитана Брокендорфа! А вы, Донон, приведите сюда алькальда и настоятеля! Быстро! Что вы еще топчетесь! Эглофштейн!

- Да, полковник?

- Орудия на перекрестках заряжены?

- Картечью, господин полковник. Прикажете...

- Ни одного выстрела без моего приказа! Два кавалерийских патруля очистить улицы!

- Пулями?

- Нет, черт побери! Только приклады и сабли! Загнать их в щели! рычал полковник. - И ни одного выстрела без приказа! Вы хотите зазвать сюда герильясов?!

- Понял, господин полковник!

- Удвоить состав постов. Возьмите десять солдат, займите префектуру и арестуйте хунту, если она соберется. Йохберг!

- Слушаю, господин полковник!

- Скачите к капитану Кастель-Боркенштейну! Его рота - во дворе у главной вахты при воротах. Ни одного выстрела, пока я не дам приказ. Поняли?

- Так точно, господин полковник!

- С Богом!

Через полминуты мы все мчались по своим назначениям.

Я спешил вниз по улице Кармелитов вместе с Эглофштейном. Вдали, за почерневшими остатками монастырской стены, мелькнули два испанца, вооруженные пикой и вилами для навоза. На перекрестке наши пути расходились.