Более того, этот негодяй прислал от себя нечто вроде «повестки дня», где предложил рассмотреть вопрос о смене командующего. Нетрудно догадаться, кого он намеревался выдвинуть на этот пост. А если учесть, что проведение сбора командиров в Кудрине, где у Орла полторы тысячи преданных ему головорезов, то можно не сомневаться — его избрали бы единогласно. За исключением, может быть, Федора — командира Марьяновского отряда, который имеет с Орлом старые счеты.

Утром 23-го из города пробрался доктор Жданович, который сообщил страшную весть. 21-го и 22-го Ермолаев с губчека и милицией провел по всему городу повальные обыски и аресты среди интеллигентных классов. Его люди хватали всех по принципу: раз «буржуй», значит — враг. Брали целыми семьями, прямо с постелей, и тащили в тюрьму, где устраивали допросы с пристрастиями.

Разумеется, среди множества ни в чем не повинных несчастных чисто случайно оказалось и некоторое число членов боевых групп, а также два агента контрразведки. Одновременно прочесали все уголовные притоны и арестовали несколько сот бандитов, воров, скупщиков краденого и других жуликов. Последнее было бы не столь печальным явлением, если б у некоторых из этих уголовников не оказалось связей с нашими людьми, которым они оказывали содействие в приобретении и нелегальной доставке оружия в город. И на некоторых «малинах» были обнаружены запасы винтовок и патронов, предназначенных для наших «боевиков». Разумеется, негодяи, спасая собственные шкуры, тут же выдали большевикам тех агентов нашей организации, которые имели с ними дело.

В тот же день Орел напал на Марьяново, в то время как главные силы Федора, исполняя мой приказ, были выведены оттуда на прикрытие с. Никольского, от обозначившегося у нас на фланге карательного отряда в 500 штыков. Налет носил исключительно жестокий характер, сопровождался расстрелом около 10 человек, изнасилованиями и избиениями. Это месть Федору за нежелание подчиниться Орлу. Я не успел вмешаться. Федор снял свои войска с порученного ему боевого участка и направился на Кудрино. Дорога на Никольское осталась открытой. Карательный отряд красных без боя занял село и укрепился на высотах с пятью пулеметами.

В ночь на 24-е Федор напал на Кудрино и учинил там резню, не щадя ни старого, ни малого, сжег три десятка домов, в том числе и дом Орла, лично зарубил его отца и двух братьев, а также повесил, предварительно изнасиловав, жену и сестру своего врага. Сам Орел в селе отсутствовал.

Также в ночь на 24-е красные захватили уездный город В., сходившийся там отряд некоего Кузяки — одного из сторонников Орла, — насчитывавший около 500 человек, был наголову разбит одним эскадроном красных. Уже позже стало известно что полупьяную толпу кузякинцев выманили на открытое поле и расстреляли из пулеметов, после чего изрубили шашками всех, кто еще оставался в живых.

А утром 25-го отряд Федора, решивший вернуться на свои позиции, не проводя разведки, не говоря о том, чтоб хотя бы проконсультироваться со мной! — был встречен кинжальным огнем пяти пулеметов и потерял более трети состава убитыми и еще около половины — разбежавшимися. От полной погибели его спасло лишь отсутствие у карателей кавалерии.

Остатки отряда Федора стали отходить к Марьянову, но столкнулись с Орлом.

Бой продолжался почти до вечера, после чего оба отряда, потерявшие по несколько десятков человек и полностью деморализовавшись, разбились на мелкие партии, большая часть из которых тут же разбежалась по домам. Утверждают, что в бою были убиты и Федор, и Орел.

В ночь на 26-е моя разведка донесла, что по проселкам, со стороны В. в направлении нашего расположения, движутся крупные силы красных — не менее четырех эскадронов с четырьмя орудиями и десятью пулеметными тачанками; на юго-западе, у Ильинского, пеший карательный отряд получил в подкрепление кавалерийский эскадрон.