Причем работало сразу много разного оружия — короткие очереди АК периодически сменялись такими длинными грохочущими звуками. Это был не пулемет, а что-то более серьезное. Ну, или какой-то незнакомый мне пулемет. Как стреляют из ПКМ — я точно знаю, а это что-то другое…

И вот в эту чисто военную какофонию регулярно вплетались еще и выстрелы охотничьих ружей, характерно громко бухающих одиночным.

— И что это там за Четвертое июня? (прим. автора Грохта: Женя большой любитель американщины, поэтому упоминает знаменитый праздник День Независимости 4 июня, во время которого грохочут фейерверки по всем штатам).

— Да черт его знает, что там такое, — пожал плечами Вова. — Похоже, на лагерь навалились все окрестные зомбаки. И много — охрана отбиться не может, палят и палят. Я начинаю беспокоиться за девочек.

— Вов, ну там вооруженного народу всяко больше, чем тут у нас с тобой на катере. Думаешь, они не отобьются от каких-то зомбаков?

В этот момент накатила волна, тряхнув катер, и Вова повернулся к ветровому стеклу. Они были уже почти на месте, до лагеря беженцев оставалось всего ничего, и теперь берег был виден Вове как на ладони. Он обвел неверующим взглядом весь открывшийся пейзаж и прошептал:

— Не, Жень, от этого они не отобьются.

Глава 8

Штурм Лагеря

По центральной улице на лагерь шли зомби, причем не одиночные зомбаки, и даже не толпы. Это был сплошной колышущийся ковер живой мертвечины.

Уверен, что вздумай кто-то проскочить через эту толпу — он застрял бы, уже пройдя пару метров. Мертвяков была самая настоящая орда. Нескончаемая, бесконечная, постоянно пополняющаяся ручейками из ближайших улиц и домов, и все как один шли к лагерю.

Видимо, мертвяков привлекала стрельба. Своими полусгнившими мозгами они понимали, что там, где стрельба, есть и жратва, ну или просто шли на шум.

Сначала один, затем другой, вереница из дюжины мертвяков встречалась с другой, образуя толпу, в которую вливались все новые и новые твари. И вот их уже сотни, тысячи…

Они медленно топчутся друг за другом, неспешно бредут на звуки неутихающей стрельбы и кажется, что чем больше перестреляют этих тварей, тем больше придет новых — они будут стекаться со всего района, а потом и со всего города, с его окраин.

И будет это продолжаться до тех пор, пока нежить не сметет заслоны, не сожрет защитников, пока пальба не затихнет…

Даже быстрого взгляда на лагерь хватило, чтобы понять — он уже в осаде. Зомбаки торчали не только у ворот, но и под забором с торцевой стороны, сбредались со стороны города, и даже у берега их хватало. Они окружили лагерь, отсекая любую возможность войти в него или покинуть.

Но больше всего не упокоенных было, конечно же, со стороны ворот. Скорее всего, именно там начали палить, именно туда начали сходиться толпы.

Самое неприятное тут было в том, что при такой плотности мертвяков проникнуть в канализацию уже разведанным ранее путем было нереально. Стоит замешкаться, и все — будешь разорван и сожран.

Значит, нужен новый план.

Стадион со стороны канала был по сути неприступен. Высокий сплошной забор, сразу за которым начинались трибуны, а точнее их задняя часть без дверей, окон. Здесь было множество всевозможного оборудования и, так сказать, всяческих «закадровых» штуковин вроде блоков промышленных кондиционеров, выходов вентиляционных коробов и тому подобной лабуды.

К сожалению, все это железо никак не помогло бы преодолеть забор. Да даже если бы это было возможно — зомби там тоже имелись, и стоит только подойти, они тут же на нас «наведутся». А еще нельзя забывать о стрелках — охране лагеря.