Она отрицательно покачала головой, желая одного: поскорее уйти отсюда. В командире «леопардов» было нечто такое, от чего у нее начинало щемить сердце. Киннитан хотелось его утешить. Были и другие чувства, но страх возобладал. Чем дальше, тем больше она ощущала себя добычей, за которой гонится свора собак.

— Нас просто убьют, — ответила она. — И что бы вы ни воображали, Джеддин, вы меня совсем не знаете.

— Зовите меня Джин, как в старые времена.

— Нет! Тогда мы были детьми. Вы бегали за моими братьями. Они вас обижали, но и я вела себя не лучше. Я была девочкой, к тому же застенчивой, и ни разу не сказала братьям и их друзьям, чтобы они прекратили обижать вас.

— Вы были добры, я нравился вам.

Она негромко застонала от отчаяния и страха.

— Джеддин! Вы должны сейчас же уйти. И больше здесь не появляйтесь!

— Вы любите его? — спросил командир «леопардов».

— Кого? Вы имеете в виду…

Киннитан подошла к Джеддину вплотную — так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице, — и уперлась в его грудь рукой, чтобы он не мог прижать ее к себе.

— Конечно нет, — негромко ответила девушка. — Я ничто для моего господина, даже меньше, чем ничто. Стул, коврик, сосуд для мытья рук. Но никто не посмеет украсть у него этот сосуд — ни я, ни вы. Если вы попытаетесь меня похитить, обоих нас убьют. — Она вздохнула. — Вы мне не безразличны, Джеддин.

— Тогда у нас есть надежда, — отозвался он, и складки на его лбу разгладились. — Есть смысл жить.

— Тихо! Вы плохо меня слушали. Вы мне не безразличны, и в следующей жизни это чувство, возможно, перерастет во что-то большее. Но я не собираюсь умирать из-за мужчины. Вы все поняли? Уходите. И не смейте думать обо мне.

Киннитан попыталась отойти, но его объятия она не смогла бы разорвать никакими усилиями.

— Отпустите! — шепотом потребовала она. — Они уже волнуются, куда я пропала.

— Луан их отвлечет. — Он склонялся все ниже, и девушка чувствовала, что слабеет, глядя на него снизу вверх. — Вы не любите его.

— Позвольте мне уйти!

— Ш-ш. Я недолго пробуду на своем посту. Враги хотят меня сместить.

— Враги?

— Я крестьянин, ставший командиром гвардейцев автарка. Старший министр меня ненавидит. Я забавляю Бесценного: он зовет меня своим сторожевым псом и потешается, когда я коверкаю слова. Но старший министр Вэш и остальные хотели бы видеть мою голову на копье. Я мог бы свернуть шею любому из них голыми руками, но в этом дворце правят не леопарды, а газели.

— Зачем же вы даете им в руки такие козыри? Это предел глупости. Вы погубите нас обоих.

— Нет. Я что-нибудь придумаю. Мы будем вместе.

Взгляд его стал мечтательным, а сердце в груди Киннитан екнуло и почти остановилось. Сейчас он казался ей таким же сумасшедшим, как автарк.

— Мы будем вместе, — повторил он. Воспользовавшись моментом, Киннитан высвободила руку и попятилась к выходу.

— Уходите, Джеддин! — потребовала она. — Не делайте глупостей!

Глаза его наполнились слезами.

— Стойте! Не забудьте это. — Он бросил ей розовую шаль. — Я приду к вам ночью.