— Должен сказать, что вы радушная хозяйка, принцесса Бриони, и прекрасно нас развлекаете. Вы заставили нас о многом задуматься, и я почти забыл, что скорблю о смерти своего брата, герцога Гейлона.

— Да, нас всех опечалило исчезновение Гейлона, — ответила она, не обращая внимания на покашливание Броуна. — Особенно тяжело, что он покинул наш замок вслед за убийством моего брата Кендрика.

Все за столом почувствовали неловкость. Даже Кроуэл, вечно готовый повеселиться, раскрыл от удивления рот.

— Все мы сейчас в печали, — громко вмешался Авин Броун. — Потерять двух благородных лордов почти одновременно… Остается надеяться, что лорд Гейлон еще вернется живым.

Толли поднял брови и слегка улыбнулся, с удовлетворением ожидая, как на это отреагирует принцесса: согласится ли она принять перемирие, предложенное Броуном. Его самоуверенность была оскорбительна. При мысли о том, что Хендон чувствует себя в полной безопасности, устраивает словесную перепалку с царствующей принцессой в ее собственном доме, за ее собственным столом и заставляет ее придумывать выход из щекотливой ситуации, Бриони просто выходила из себя.

Она не хотела искать выход. Не сегодня.

— Многие надеются, что Гейлон появится снова после столь таинственного исчезновения. А вот мой брат Кендрик не вернется уже никогда. Во всяком случае, в этой жизни.

Брови Толли взлетели еще выше. Удивительно, как он одновременно похож и не похож на своего брата — Бриони никак не могла к этому привыкнуть. Она никогда не любила Гейлона, считала его слишком сухим, самодовольным и туповатым, но в его младшем брате проглядывало безумие. Он как будто распространял вокруг себя запах серы.

— Неужели ее высочество думает, будто мой брат, герцог, глава семьи, веками верой и правдой служившей короне Южного Предела, может иметь отношение к смерти принца-регента? — спросил Толли.

— Остановитесь! — призвал их Сисел. Голос иерарха прозвучал твердо, превозмогая легкую дрожь. Он заговорил раньше Броуна, что выдавало его крайнюю обеспокоенность. — Чудовищно говорить и думать такое, когда наши солдаты отправились на встречу с опасным врагом.

— Прекрасно сказано, — прорычал Авин Броун. Некоторые лорды — те, кто был благороднее или, возможно, трусливее, — с готовностью закивали, желая, чтобы обмен колкостями, накаливший атмосферу в зале, побыстрее закончился.

— Никто и не думал обвинять лорда Гейлона в чем-либо, — продолжал Броун, — и мы все молимся за его скорейшее возвращение. Убийца скован цепями в темнице, и у нас нет никаких оснований считать, будто у него были сообщники.

В эту минуту Бриони вспомнила странное признание старого Пазла, встретившего Гейлона у покоев Кендрика, а также утверждение Броуна, что его шпион видел в Саммерфильде агентов, как он считал, самого автарка. Она ничего не сказала и по-прежнему не отрывала взгляда от Хендона Толли.

«Не обращай внимания, Бриони, — говорила она себе. — Это бессмысленно. Хуже, чем бессмысленно».

Губы Хендона скривились: он явно получал удовольствие от происходившего.

— Безусловно, лорд Броун прав, — произнесла Бриони. Она как будто проглотила горькое лекарство. — Саммерфильды — всегда желанные гости для нас. Ведь мы одна семья, наследники Англина и Келлика Эддона. Я просто утомилась от бесконечных забот и хотела услышать шутку, что так развеселила всех, кто ее слышал.

Улыбка на губах Хендона не исчезла, только стала менее заметной, а глаза сузились.