«Только взгляните на меня, — подумал он. — Посмотрите, как далеко я продвинулся, стоило мне глотнуть этого воздуха! Как высоко взлетел!»

Метафора получилась очень удачная. Он стоял на балконе башни Зимы. Весь Южный Предел простирался под ним, и лишь Волчий Клык угрожающе возвышался за спиной, словно суровый родитель.

«Еще месяц назад я прозябал в болоте, — думал Тинрайт, глядя, как солдаты отгоняли перегруженные лодки от Зимних ворот, слушая мольбы людей и детский крик. — И я бы тоже искал приюта, как эти люди. Но теперь место мне обеспечено. Меня приютили Эддоны, они кормят меня — по личному повелению принцессы Бриони. Боги, а особенно покровитель поэтов Зосим, улыбаются мне».

И все же Тинрайт был бы еще счастливее, если бы боги как-нибудь прекратили эту войну, из-за которой в замке собралось такое множество перепуганных людей. Теперь ему приходится спать на своей кровати по очереди с другим человеком, как было когда-то в «Квиллер Минте».

Внезапно Мэтти охватил страх. Он спросил себя:

«Ведь не могли же боги затеять все это специально, чтобы досадить мне? Неужели я взлетел так высоко лишь затем, чтобы погибнуть от руки демона или волшебника?»

Он потряс головой. Угрюмый день наводил на скверные мысли.

«Сама Бриони Эддон возвысила меня. Она признала мой талант и взяла под свою опеку. К тому же всем известно, что этот замок не взять: океан защитит его, как меня защищает принцесса».

Долой мрачные мысли. Тинрайт глотнул вина и передал увесистый кувшин Пазлу — тому пришлось взять его двумя руками. Старик дрожал от усилия, поднося вино к губам. Тощего шута слегка качнуло, словно деревце на ветру.

— Хорошо, что у тебя в руках кувшин, — сказал ему Тинрайт. — Ветер все усиливается.

— Хорошо. — Старик вытер губы. — Я имею в виду вино. Прекрасно согревает. Вот что, сударь: я позвал тебя сюда вовсе не затем, чтобы любоваться видом, хоть он и неплох. Мне требуется твоя помощь.

Тинрайт удивленно поднял бровь.

— Моя помощь?

— Ты ведь поэт — или я ошибаюсь? Приближается праздник Кануна зимы. И торжества, несомненно, состоятся. Мне придется развлекать принцессу-регента и ее гостей. Придет и старая герцогиня. — Он улыбнулся про себя, погрузившись в воспоминания. — Ей нравятся мои выходки. Соберутся и остальные — богатые и могущественные. Я должен приготовить для них что-то особенное.

Тинрайт снова погрузился в созерцание бухты. Одна лодка перевернулась, и все, кто был в ней, оказались в воде, среди вздымавшихся волн. Это его не касалось, но все же было приятно видеть, что несколько лодок, главным образом скиммерских, повернули в их сторону. Какой-то скиммер, держась одной рукой за руль своей утлой лодчонки, другой втащил на борт маленького ребенка.

— Извини, — сказал Тинрайт. — Я тебя не понимаю.

— Песня! Мне нужна песня! — ответил Пазл.

Голос шута был таким настойчивым, что Мэтти Тинрайт отвернулся от бухты и сцены спасения. Казалось, морщинистое лицо Пазла светится изнутри: шут ликовал.

— Ты должен написать что-нибудь умное! — настаивал он. «Интересно, сколько успел выпить старикашка?»

— Ты хочешь, чтобы я написал для тебя песню? — спросил поэт.

Пазл утвердительно затряс головой.

— Я сам сочиню мелодию, — проговорил он.