— Что? — Голос Бриони прозвучал гораздо громче, чем она того желала.

Гейлон Саммерфильдский посмотрел на нее с укором. Ей сразу же захотелось заковать герцога в кандалы или наказать еще более жестоко — королевы обычно так и поступали. Почему бы принцессе-регенту не последовать их примеру? У Давета множество недостатков, но он хотя бы не морщится, как старый слуга, когда она повышает голос.

— Вы шутите? — спросила посла Бриони. — Вы же его ненавидите. Это слышно в каждом вашем слове, в каждом взгляде!

— Я не люблю его, — покачал головой посол. — Он считает меня виновником своего несчастья. А я считаю, что он нанес мне не меньший, а то и больший ущерб. Но моя неприязнь к нему не означает, что он убийца. Я не могу поверить, чтобы Шасо убил кого-то, тем более члена вашей семьи.

— Что вы имеете в виду?

— Всем известно, как Шасо чтит долг чести перед вашей семьей. Когда мой отец сражался с предыдущим автарком Парнадом Недремлющим, Шасо не приехал к нему на помощь — он не мог нарушить клятву, данную вашему отцу. И теперь меня спрашивают, мог ли он убить сына Олина? В пьяном виде и предательски? Возможно, в Ксанде есть и более несгибаемые люди, чем Шасо дан-Хеза, но я таких не встречал.

Услышанное еще больше поколебало уверенность Бриони, и не только в отношении виновности Шасо. Неужели Давет — чудовище? Может быть, его просто не понимают? Ведь многие считают Баррика неприятным и жестоким, потому что не знают его.

«Баррик! — Принцессу вдруг охватила тревога. — Он лежит больной в постели. Я должна пойти к нему».

К тому же разговор растревожил Бриони, а значит, она будет рада его завершить.

— Я обдумаю сказанное вами, лорд Давет. Вы свободны, — сказала она.

— Еще раз примите мои соболезнования, госпожа. Посол поклонился и ушел, а советники по-прежнему смотрели на нее. Лица их стали непроницаемыми.

Бриони вдруг подумала, что знает их всю свою жизнь — это соседи, друзья и даже родственники, — но ни одному не доверяет.

«Никогда не открывайся никому, кроме своей семьи, — сказал ей однажды отец. — И ты сможешь уследить за всеми, кто знает твои тайны».

Тогда она думала, что отец пошутил.

«Но теперь от семьи осталось немного, — подумала Бриони. — Мама и Кендрик покинули нас. Отец далеко. Неизвестно, вернется ли он. У меня есть только Баррик».

Казалось, зал заполнили недобрые незнакомцы. Бриони нестерпимо захотелось увидеть брата. Она встала и, не сказав ни слова, пошла к выходу — так стремительно, что стражникам пришлось поспешить, чтобы нагнать ее.

— Все очень непросто, — объяснял Чет жене, доедая суп. — У нас не хватает рук, а гильдия вряд ли быстро найдет каменотесов для этих работ. Похороны должны состояться через пять дней. Из-за спешки мы сбрасываем мусор в те шахты, где работали до смерти принца. Потом нам придется их расчищать.

— Кто же совершил такое ужасное дело? — спросила Опал. Занятый мыслями о работе, Чет не сразу сообразил, о чем она.

— А, ты спрашиваешь, кто убил принца?

— Ну конечно, старый дуралей. Что же еще? — Насупленное лицо Опал смягчилось. — Их семья проклята. Об этом сегодня говорили люди на Карьер-сквер. Короля взяли в плен, молодой принц — калека, а теперь еще и убийство. Да и мать близнецов умерла, хотя это было давно… — Она нахмурилась. — А как насчет новой королевы? Если что-то случится с близнецами, трон наследует ее ребенок? Только подумай — еще не родившись…

— Типун тебе на язык, женщина! Близнецы живы, а ты хочешь накликать беду на их головы? Никогда не подавай идеи богам, которым нечем заняться.