Из дачи, которая до этого служила им наблюдательным пунктом, вышла "вторая скрипка филармонического оркестра". В руках у нее были вата, бинт и перекись водорода.

- Слава, не пора ли нам посмотреть наконец, что в этом мешке? не обращая на нее внимания, спросил Турецкий, направляясь к крыльцу. Елки-палки, такое чувство, что здесь проводила учебные стрельбы хорошая рота солдат. Он шел практически по гильзам.

"Только что Славка угробил двоих, подумал Турецкий. И настроение у него замечательное. Выспался он, видите ли. С другой стороны, не угробил бы, очень может быть, что ничего такого сейчас я бы уже не думал".

- Что там в мешке? спросил Турецкий.

- Да откуда я знаю, пожал плечами Грязнов.

- Тогда почему бы тебе просто его не разрезать?

Предложение запоздало, потому что в этот момент Грязнов как раз открыл мешок. И отшатнулся.

Внутри лежало тело белокурой молодой женщины.

У Турецкого свело скулы.

На лице женщины застыла маска страданий. Ее руки и ноги были стянуты клейкой лентой. Рот залеплен.

- Должна признать, официальным голосом сказала дама, окидывая взглядом поле боя, что Круз Кастильо просто жалкий сопляк. "Скорая" и милиция уже едут, отрапортовала она, принявшись за рану Трофимова…

- Сделайте же что-нибудь! заорал на рыжего эксперта-криминалиста Турецкий, забыв, что тот не врач, а эксперт криминалистики.

Но тот не решался даже приблизиться. Очевидно, для него Вэлла Климова выглядела пострашнее иного трупа.

- Не моя специфика! отбивался криминалист. Не мой профиль! Я не судмедэксперт, а криминалист.

Выручила все та же соседка "вторая скрипка филармонического оркестра".

- Неплохо было бы убрать отсюда всех лишних, неприязненно глядя на нее, высказался рыжий эксперт-криминалист.

- Убери лучше свой идиотский галстук, посоветовал Турецкий.

Пока соседка промывала все ссадины и порезы, пока дезинфицировала два касательных ранения, Грязнов успел вернуть "скорую", увозившую Трофимова.

- В больнице обязательно охрану, предупредил Турецкий местного оперативника.

- Саня, ну ты их уже совсем за идиотов держишь, заступился Грязнов за коллег.

Он внимательно осмотрел руки женщины. Они были исцарапаны, ногти обломаны. Под ногтями черно.

- Действительно пыль. Видимо, оттуда, где ее держали.

- Попробуй найди, где держали! усмехнулся Турецкий. Эти, он кивнул на местную милицию, уже весь дом перерыли. Разве только в холодильнике она лежала?

Эксперты перевернули труп "глухого". У него из кармана выпал пульт с надписью "Сони". Грязнов уставился на него. Зачем нужно носить с собой пульт?

- Ч-черт, телевизор! Большой телевизор наверху! Грязнов с Турецким побежали в дом.

Огромный телевизор по-прежнему работал. Как ни пытались они найти лазейку, ничто не говорило о наличии тайного хода или чего-то другого в таком же роде.

Турецкий выключил телевизор. А Грязнов машинально повторил его движение, нажав кнопку пульта. Раздался щелчок, телевизор немного отъехал вглубь, затем опустился, открывая небольшой люк.

Этот ход вел в подвал, в который иначе попасть было невозможно. Пол в нем был гаревый. В углу стояло кресло с обрывками скотча на подлокотниках. Вот здесь и держали пленницу…

- Ужин-то остывает давно, укоризненно сказала подошедшая "вторая скрипка".

- Да-да, уж пожалуйста, извольте пожаловать, промямлил из-за ее плеча муж-дирижер.

Как любит говаривать мой шеф и куратор Костя Меркулов, "…трудовые будни Генеральной прокуратуры это вам не рождественские каникулы и даже не Всемирный день трудящихся". Мне только что удалось закончить очередное закрученное дело, и я на полном серьезе рассчитывал найти в родной семье успокоение и поддержку. Как оказалось фиг.