V

На середине моста чертова кобыла встала. Арли огрел ее вожжами по спине. Н-но, — закричал он, — давай, двигай! Никакого результата. Еще и тьма кругом. Арли встал на ноги, присмотрелся. Лошадь стояла, подняв левое переднее копыто, и не желала его опускать. Позади них скопилась вереница подвод. Сперва начали ругаться те, что на мосту, за ними остановившиеся на берегу, скоро гомон раздавался уже и на лесной дороге. Крики отдавались эхом в кипарисовых зарослях, и вдруг весь воздух над головой наполнился писком летучих мышей. Вот уж кого Арли терпеть не мог! Кыш, кыш отсюда, — замахал он руками, запрыгал, топая ногами по настилу.

По обеим сторонам моста фургон обтекала кавалерия. Какой-то офицер натянул повод:

В чем дело, солдат?

Арли опустился на колено, осмотрел ногу кобылы. Похоже, лошадь ногу сломала, сэр.

Что в фургоне? — осведомился офицер, указывая на больничную карету.

Раненый. Один.

Давай его. Выводи оттуда.

К тому времени возницы остановившихся сзади подвод подошли глянуть, отчего затор. Арли поднял задний полог, позвал: Уилл! Надо в другой фургон перебираться. Встать можешь? Вы только за руку его не дергайте, — обернулся он к подошедшим. — Он в руку ранен.

Уилл едва держался на ногах. Правой рукой он поддерживал раненую левую, которая кровить вроде перестала. Но весь перед его мундира пропитался кровью.

Кобылу выпрягли и поставили на край моста, обращенный к нижнему течению. Офицер привязал своего коня к опоре, спрыгнул на понтон и, сунув револьвер кобыле в ухо, выстрелил. Ее здоровая нога подогнулась, лошадь стала заваливаться набок и полетела с моста в воду.

Подставив плечо под здоровую руку Уилла, Арли помог ему подняться. От Уилла пахло потом, он был весь мокрый.

Вокруг санитарной повозки собралось человек двенадцать солдат, они раскачали фургон и последним мощным рывком сбросили его в реку тоже.

Вот так, — сказал офицер. — Теперь поехали.

Теперь Арли с Уиллом ехали в интендантском фургоне, забитом мешками с мукой. Нет ничего удобней, чем привалиться к нему спиной, — сказал Арли, ударами кулака придавая мешку нужную форму, чтобы использовать его в качестве диванной подушки. В воздух поднялась белая дымка.

Мы где? Куда едем? — встревожился Уилл.

Как где? Мы снова с генералом Шерманом, — ответил Арли. — Ты же знаешь.

Темно, — чуть погодя пожаловался Уилл.

Конечно темно. Ночь на дворе.

По-моему, я умираю, — проговорил Уилл.

Слушай, брось! Вечно ты, чуть заболит, начинаешь хныкать.

Да нет, болеть-то как раз не болит больше, — сказал Уилл. — В том-то и дело.

Арли услышал, как он перевел дух.

Пить хочется.

Ч-черт, — проворчал Арли. Он сползал к передку подводы, выпросил у возницы фляжку.

Выпив воды, Уилл повеселел. По крайности, мертвеца казнить им уж никак не удастся, — сказал он и издал смешок, перешедший в кашель.

Эт-точно, — согласился Арли. Он стал задумываться — может, и впрямь Уилл умирает. На вид вдруг сильно постарел. Такое впечатление, будто пацан умудрился обогнать летами Арли и мигом вошел в тот возраст, когда мужчина делается старым, мудрым и всеми начинает командовать.

Ты помнишь? Коулиз-Милл… — сказал Уилл.

Чего-чего?

Ну, место, откуда я родом. Коулиз-Милл, около Эшвилла.

Да ну? А мы, ты знаешь, как раз напротив живем, с другой стороны хребта Смоуки-Маунтинз.