— Все в точности выполню, непременно скажу, — обещал подполковник Захатский.

Редактор в издательстве с работой не медлил, однако были еще бдительные цензоры. В угоду политической конъюнктуре они вычеркивали из рукописи целые главы и страницы. Вместе с ними вычеркивались годы интереснейшей жизни, мысли, суждения. Из рукописи было изъято более шестидесяти страниц. Многое рекомендовали переработать.

С великим трудом автор принялся за доработку. Он спешил, писал ночами. В апреле 1968 рукопись была готова, ее сдали в набор.

— И сколько же времени он займет? — спросил маршал редактора.

— Месяца три, — последовал ответ. — Мы постараемся дело ускорить.

А в июле ему стало хуже и пришлось лечь в больницу. Конец был близок.

Умирал Константин Константинович тяжело. Пересиливая боль, он молча лежал, не выдавая мук.

1 августа подполковник Захатский принес радостную весть:

— Из Воениздата сообщили, что набор завершен. Нужно его подписать. Без этого не пустят в печать.

— Поезжай, Борис Николаевич. Поезжай, не медля. Возьмешь — и сразу же сюда. — В глазах больного заиграл огонек.

И вот объемистая будущая книга перед ним. Он начал было листать ее, но не смог.

— Где расписаться? — спросил он приехавшего редактора.

— Здесь, товарищ маршал, — указал он на титульный лист.

Неожиданно для редактора он зачеркнул прежнее название — «Счастье солдата» — и вывел новое — «Солдатский долг».

Свой последний долг он успел-таки выполнить за день до смерти.

Книга увидела свет, когда автора уже не было в живых. На прилавках магазинов она появилась лишь в ноябре. Вскоре в центральной прессе появились на нее одобрительные рецензии.

Помню, в декабре 1968 года мне пришлось быть в Москве, в Министерстве обороны. Там я встретил давнего знакомого полковника Цветаева. Эрудированный в военных делах, кандидат наук, он в течение долгого времени был помощником генерала армии Штеменко, помогал ему в работе над мемуарами «Генеральный штаб в годы войны».

Мы разговорились, и он сказал, что на днях должна появиться рецензия в газете «Красная Звезда» на книгу Константина Константиновича Рокоссовского. Писал рецензию сам генерал Штеменко.

— А сам-то ты книгу читал? — спросил я.

— Конечно. Книга хорошая. И если б не цензура да редакторская предвзятость, она была бы еще лучше, — ответил приятель и пояснил: — Много в ней изъятий.

— Зачем же было такое допускать?

Он снисходительно улыбнулся, промолчал.

В начале декабря в «Красной звезде» действительно появилась большая, на полтора газетного «подвала», статья генерала Штеменко. Автор высоко оценил достоинства книги. Писал, что с именем маршала Рокоссовского связаны славные страницы истории Великой Отечественной войны, что прославленный полководец много видел, пережил и передумал. Он познал горечь поражений и радость побед и очень умело, с большой скромностью и тактом рассказал об этом в своих воспоминаниях.

Рецензия была теплой, проникновенной, но в ней ни слова не было сказано о вырванных из рукописи страницах.

Удастся ли когда-нибудь прочитать их? — возникала мысль. И вспоминались грустная улыбка полковника Цветаева и молчаливый его ответ: «Вряд ли…»

Но нет! Удалось-таки прочитать страницы рукописи, которые бдительные цензоры посчитали непригодными для публикации. Вновь и вновь я перечитывал, их, каждый раз открывая для себя новое.

По большей части изъятый из книги текст был связан с критическими высказываниями автора в отношении Ставки, ее представителей, в частности, Жукова и Василевского.