Об этом — речь впереди. Пока достаточно сказанного. Нет сомнений: Борис Михайлович занимал особое положение среди соратников Иосифа Виссарионовича. Не был на виду. Напротив, нередко специально отступал в тень и никогда не демонстрировал свою близость с вождем.
На это были веские причины. Сохранились очень скудные сведения о жизни и работе Шапошникова в период от Гражданской войны до его последних дней. Его воспоминания заканчиваются раньше. Если он и делал позже какие-то записи личного характера, они не уцелели (скорее всего, он сам их сжег). Тем более что о самом главном он не мог бы упомянуть. Ведь это относилось к особо секретным темам, что было и государственной, и лично сталинской тайной.
То, что Борис Михайлович был советником Сталина по многим важным вопросам, — бесспорно (хотя столь же ясно, что вождь принимал решения самостоятельно и предпочитал вырабатывать собственное мнение). Менее обоснована версия о его секретной деятельности по поручениям Сталина и совместные обсуждения вопросов, далеких от текущих государственных дел. Но и тут есть более или менее убедительные косвенные данные, свидетельствующие в ее пользу.
Отсутствие прямых доказательств и тем более документальных подтверждений еще ни о чем не говорит. Их просто не должно быть
15
из соображений полнейшей конспирации, когда речь идет о выявлении «врагов народа», точнее — мобилизации антисталинских, а отчасти и антисоветских сил в высших командных слоях Красной Армии. А личные беседы на общие темы, конечно же, никто не фиксировал.
На мой взгляд, полнейшее умалчивание Шапошниковым о своей деятельности в советский период и о встречах с крупными государственными деятелями СССР — очень красноречиво. Судя по всему, ему было что скрывать, а славословий в адрес вождя он по возможности избегал. У них сохранилось глубокое взаимное уважение.
Во все времена и во всех странах, где имеется достаточно мощная и авторитетная армия, должна существовать внутренняя военная политическая разведка. Ее значение чрезвычайно возрастает в периоды острой борьбы за власть, когда может победить только та группа, на чьей стороне армия.
Сразу же возникает вопрос: а почему же тогда после смерти Ленина главой нашего государства стал Сталин, а не Троцкий —■ один из главных создателей и первый руководитель Красной Армии? Сам он ссылался на то, будто возглавить Россию ему не позволят как еврею.
В искренность Троцкого, прожженного политикана и демагога, трудно поверить. Но если даже он не лукавил, вряд ли можно считать Джугашвили не «нацменом», хотя он справедливо называл себя русским (уточняя порой, что имеет в виду русскую культуру). Вдобавок, при Ленине именно евреи занимали многие ключевые посты в правительстве России. Вспомним хотя бы председателя ВЦИК Я.М. Свердлова.
Троцкий был наркомом по военным делам, председателем Реввоенсовета Республики. Пламенный оратор, склонный к саморекламе, он пользовался немалой популярностью в обширных кругах «недоинтеллигентов», партийцев.
Почему приходится говорить с приставкой «недо»? Потому что ни как оратор, ни как писатель, ни как мыслитель, ни как полководец он не способен получить признание у нормального неглупого порядочного человека. «Но в большом актерском искусстве, как в уме и хитрости, Троцкому, конечно, отказать нельзя, — справедли-
16
во отметил русский писатель-эмигрант Марк Алданов (Ландау). — Великий артист — для невзыскательной публики Иванов-Козельс-кий русской революции».
О литературном даровании Льва Давидовича Алданов отзывался так: «Троцкий вдобавок “блестящий писатель” — по твердому убеждению людей, не имеющих ничего общего с литературой». Действительно, после покушения Каплан Троцкий воскликнул: «Мы и прежде знали, что у товарища Ленина в груди металл!» Или такой перл: «Если буржуазия хочет взять для себя все место под солнцем, мы потушим солнце!»
Наконец, писатель напомнил, что Троцкий «разыграл Брестское представление, закончив спектакль коленцем, правда, не вполне удавшимся, зато с сотворения мира невиданным: “войну прекращаем, мира не заключаем”. |