Юдифь приподняла голову, и ее раздутые губы презрительно скривились.

— Нет, но эта скотина…

— Тише, — вмешался Робин. — Я был не в себе.

Приехала скорая помощь. Все окружили врача, склонившегося над Серджио.

— Небольшое сотрясение, но ничего нельзя утверждать, пока не будет сделан рентген, — врач покачал головой. — Однако вы переходите границу.

Полицейский, который разговаривал с Робином в начале вечера, взял под руку и укоризненно взглянул на него, словно говоря: «Я так вам доверял».

Альфи попросили сопровождать Робина в качестве свидетеля. Юдифь заявила, что отказывается подавать жалобу, но ее однако увезли тоже, несмотря на ее протесты.

В полицейском участке все прошло довольно банально. Робину казалось, что все репортеры Лос-Анджелеса собрались здесь. Был даже оператор с местного телевидения. Робин не делал ничего, чтобы увернуться от фотографов, но он старался прикрыть лицо Юдифь. Когда слишком бойкий репортер встрял между ними, Робин выхватил у него аппарат и раздавил ногой. Другие фотографы сняли эту сцену. Полиция сразу восстановила порядок.

Альфи тоже отказался подавать жалобу.

— Я первый дал ему по морде, — уверял Альфи. — Он ударил меня в ответ. И потом, он напился.

Врач сообщил по телефону, что Серджио пришел в себя. У него оказалось легкое сотрясение. Робин сразу же заплатил штраф за ночной скандал и выписал чек журналисту, у которого разбил аппарат. В конце концов всех отпустили.

Робин отвез Юдифь в отель и остановил машину возле перекрестка.

— Мы можем пройти здесь, чтобы не идти в ваш коттедж через холл отеля. Я проведу вас.

— Робин…

Он повернулся к ней. Синяк у нее под глазом начал желтеть. Губы были разбиты.

— Положите холодный компресс на лицо. Завтра у вас будет фиолетовый глаз.

— Что я скажу Грегори? — спросила она, осторожно ощупывая лицо кончиками пальцев.

— То же самое, что и в полиции. Она взяла его за руки.

— Робин, я знаю, вам это покажется абсурдным, но я вас действительно любила, — слезы показались у нее на глазах. — А теперь я вас погубила.

— Да нет, милая, вы совершенно ничего не сделали. Я стал свободным. Как раз вовремя.

Он проводил ее до коттеджа. Света не было.

— Я не стану будить Грегори. У меня будет время рассказать ему обо всем завтра.

— Спокойной ночи, Юдифь. Спите хорошо. Она на мгновение задержала его.

— Боже мой, почему это с нами случилось?

— Возвращайтесь в свой коттедж, — прошептал он, — Оставайтесь там. И держитесь своего круга.

Он ушел. Добравшись до своего номера, он отключил телефон и, бросившись на кровать, уснул, не раздеваясь.

Клиф Дорн разбудил Грегори Остина, позвонив ему в семь часов утра.

— Дева Мария! — воскликнул он. — Мне чуть не стало плохо, когда я услышал новости по радио. Как она себя чувствует?

— Кто? — спросил еще заспанный Грегори.

— Юдифь.

Грегори взглянул на будильник на столике.

— О чем вы говорите?

— Грегори, холл наводнен репортерами. Телефонистка отеля отказалась вас беспокоить. Я взял на себя ответственность. Вы видели газеты?

— Ради Бога! Объясните, что происходит? Вы меня только что разбудили. И что делает Юдифь во всей этой истории?

— Робин Стоун избил ее.