- Какое сегодня число?

- Двадцать восьмое.

- Бедняга... Они все погибли двадцать восьмого. Все четверо. Это я со слов Глебушки рассказываю. Сестра должна была выйти замуж за партнёра по танцам. Он жил в другом городе. Сюда только приезжал. Родителей Арсения и Наташи, её саму жених повёз знакомить со своими родителями. Поехали на машине отца Арсения. В дороге жених пересел за руль.

Инна замолчала, вспоминая запись Глебушки.

- Дорога не самая лучшая была. Наледь. Он не справился с управлением. Машину закрутило, и они врезались в кирпичную остановку. Никого в живых не осталось. Это было год с лишним назад.

Значит, он пьёт двадцать восьмого числа каждого месяца, пытаясь забыть, что произошло. Отсюда странный вопрос Виталика: "Какое сегодня число?" Пьёт, пытаясь забыть, что он остался один из всей семьи... Снова вспомнилось, как он сидел один-одинёшенек - отослав даже секретаршу, напиваясь молчком-тишком, забившись в закут, чтобы не видели даже друзья... Вот откуда "Клуб самоубийц". Значит, его друзья знают, почему у клуба такое название? И присматривают за ним?

... Закрыв папку, я "зашла" к себе на почту. Письмо от Ромки и несколько видео в нагрузку. Уже успел сбросить.

- Посмотрим? - спросила я.

- Давай, - решила Инна. Кажется, она тоже не хотела засыпать с тяжёлыми мыслями о бедняге Арсении, как она его уже определила.

Записи нашей тренировки ей очень понравились, а от танго Леона и Анны она долго не могла прийти в себя.

- Боже, как красиво! И ведь она не в платье, а выглядит...

- Двигаться умеет, - без зависти, но с гордостью за Анну сказала я. И посмотрела на Инну. - Кстати, что это я о себе и о своих делах. Как у тебя прошёл рабочий день?

Подруга вздохнула.

- Тарас приходил. И не один. Только его дальше вахты не пустили. Пропуска-то теперь у него нет. Скандал он с этой бабой закатили такой, что Вилен Степанович грозился вызвать полицию. Всё рвались в мастерские. Еле угомонили их. Я не стала выходить. Спряталась в коридоре и с лестницы смотрела. Господи... Когда человека считаешь уже чужим, видишь, какой он страшный. И как я раньше с ним?.. Зато сегодня так работали! Так работали! Девочки мои сегодня столько сделали, что, проработай мы так неделю, личные отгулы точно все получат... Когда Тараса с его этой вывели, я почувствовала себя в такой безопасности! Мне стало так хорошо! Ян, это ведь счастье?

И она, всхлипнув, тихонько заплакала.

Перед компьютером мы сидели на плотно сдвинутых стульях. Поэтому я обняла её и сама вздохнула:

- Конечно, это счастье: и жить, и работать, ничего не опасаясь.

Инна прислонилась к моему плечу и скоро, время от времени шмыгая носом, успокоилась. После чего попросила ещё раз показать кадры сегодняшней тренировки - репетиции танго. И вдруг спохватилась.

- Яна, а ведь я сегодня на радостях, что Тараса точно в мастерские не пустят, кое-что сделала! Сейчас покажу!

Она выскочила из-за стола с компьютером и схватила свою сумку. Порывшись в ней, Инна с торжеством вытащила поблёскивающую искристыми огнями полумаску-бабочку из тёмно-красного кружева, понизу отделанную длинной, тоже тёмной бахромой. Надев её у зеркала - тяжёлую и надёжную, я почему-то подумала, что Наташа одобрила бы выбор брата, если бы он точно влюбился в меня.

17

Инна уснула на моей кровати, тоже уставшая от волнений дня. Пока не видела мама, как мы распорядились комнатой, я разложила кресло и постелила себе всё необходимое, а вещи, нужные на завтра, вынесла на кухню.

Я знала, что мама будет допоздна смотреть телевизор - дорвалась, в гостях не посмотришь любимых сериалов. А значит, будет спать крепко, как и Инна.