Дэн круто обернулся к ней:

– Мама, я не хочу говорить с тобой о Жаклин... Еще рано.

Леонора удивленно подняла брови:

– Боже! Похоже, ты серьезно увлечен ею! – Жестом руки она остановила готовый вырваться у него резкий ответ. – Не волнуйся, я не стану тебя расспрашивать. – Она давно уже приучила себя не вмешиваться в личные дела сына, предоставив ему право самостоятельно устраивать свою жизнь. Мать с сыном отличались независимым складом характера, но, к несчастью, эта независимость слишком дорого им стоила.

Из-под таких же длинных и густых, как у сына, ресниц Леонора исподволь разглядывала его утомленное лицо.

– Но если у тебя появится желание поговорить, то милости прошу.

– Спасибо, я знаю. – Дэн осушил стакан и поставил его на стол. – Ты хорошо себя чувствуешь? Я собирался приехать в Гринхиллс, но... был слишком занят.

– Понимаю. У меня все в порядке, – улыбнулась она. – Кстати, я теперь тоже очень занята.

– Что еще ты задумала, мама? – насторожился Дэн.

– Ничего особенного... просто взяла на себя часть домашних дел.

– Каких дел?

Леонора беспечно пожала плечами:

– Да обычных. Покупаю провизию, готовлю еду, тренирую лошадей...

– А что же слуги? – возмутился Дэн. В их обширном поместье Гринхиллс, уединенно расположенном в лесах на берегу Скулкилла, находилось больше дюжины слуг, которые отлично справлялись и с хозяйством, и с нуждами Леоноры и заодно составляли ей компанию. Дэн старался как можно чаще навещать мать, но сам предпочитал обходиться всего одним слугой в городском доме, который находился недалеко от конторы его компании.

– Слуги? – весело переспросила Леонора. – О, они все со мной, на месте. У каждого своя работа, за которую в конце каждой недели они получают приличную плату. Я говорила тебе, что веду счета? Вот еще одно мое занятие, с которым, должна заметить, я блестяще справляюсь. Теперь я могу с гордостью похвастаться, что тружусь наравне со слугами, что Гринхиллс находится в отличном состоянии и, что самое главное, в нем не признаются классовые различия!

– Мама...

Леонора вскинула голову жестом, который за последнее время стал несколько раздражать Дэна и в матери, и в Джеки.

– Но как мы можем высказываться против рабства, когда с нашей устарелой системой найма прислуги и возмутительно низким жалованьем практически сами пользуемся рабским трудом?!

Дэн выслушал ее возмущенную тираду и засмеялся:

– Кажется, мама, я передумал. Тебе обязательно нужно встретиться с Жаклин. У меня такое чувство, что вы с ней непременно подружитесь.

Лицо Леоноры осветилось радостной улыбкой, и она стала выглядеть намного моложе своих сорока девяти лет.

– Я буду очень рада познакомиться с твоей Жаклин! Она намеренно сказала «твоя Жаклин», но Дэн решил не заострять на этом внимание.

– Хорошо. Я подготовлю Жаклин и на следующей неделе приеду с ней обедать в Гринхиллс, если не возражаешь. – Глаза его были полны юмора. – Готовить будешь, конечно, ты?

– А ты думаешь, я не умею?

– Мама, я думаю, что тебе подвластно абсолютно все! Включая умение повергать меня в полное смущение. Боюсь, с тобой и Жаклин мне не видать спокойной жизни!

– Вот как? – живо переспросила она.

– Мама! – строго произнес Дэн, и на данный момент вопрос о его чувствах к Джеки был закрыт.

Леонора искоса взглянула на Дэна, собираясь завести еще один разговор на щекотливую тему.

– Вчера я получила письмо от твоего отца.

Дэн напрягся и круто обернулся:

– Ну.