– Кажется, прибыли уже все гости, кроме Томаса, – понизив голос, говорил Александр Гамильтон. – Он придет?

– Сомневаюсь, Александр, – откровенно признался Дэн. – Ему приходится работать даже по ночам. Он изо всех сил пытается найти способ возместить свои убытки. – Он умолк, заметив болезненно исказившееся лицо Гамильтона.

Его друг испытывал глубокое сочувствие и отчасти свою вину в отношении финансовых потерь Томаса. Во время войны за независимость Томас служил под началом Гамильтона, бок о бок сражался с ним во время его блестящей осады Корнуоллиса у Йорктауна, и Гамильтон относился к Томасу с особой теплотой. Но никакие дружеские чувства не мешали Гамильтону выступать за повышение импортных пошлин, поскольку он придавал этому факту огромное значение в становлении экономической независимости Америки.

Гамильтон окинул взглядом переполненный зал.

– Вижу, тебе не удалось уговорить свою мать принять мое приглашение?

– Ты знаешь, Александр, она считает неприличным появляться в свете без моего отца, – помрачнев, отвечал Дэн. – А мне представляется маловероятным, чтобы он порвал связи с Англией, так что вряд ли в ее положении что-либо изменится. Так или иначе, но она просила меня передать тебе привет и сожаление, что не сможет присутствовать.

Коротко кивнув, Гамильтон тактично сменил тему беседы.

– Если мы рассчитываем достичь своей цели и сорвать маску с Лэффи, тебе придется потанцевать всего с одной дамой. Поэтому я позаботился о том, чтобы тебя не выбирали в качестве партнера для танцев. Так тебе будет легче циркулировать по залу. – Многозначительно взглянув на Дэна, он добавил: – Надеюсь, этот вечер не окажется безрезультатным!

Дэн опустошил бокал с мадерой и поставил его на поднос проходящего мимо лакея.

– Есть единственный путь это узнать, не так ли?

И он с уверенной улыбкой смешался с гостями.

– Добрый вечер, Уэстбрук, присоединяйтесь к нам. – Приглашение исходило от одного из союзников Гамильтона по конгрессу, сенатора Руфуса Кинга из Нью-Йорка.

– Джентльмены! – Дэн вошел в кружок политиков. Всех их он знал уже давно, и вряд ли среди них мог быть нужный ему человек, однако никто не был избавлен от подозрений.

– Мы только что говорили о последней статье Лэффи в «Дженерал эдвертайзер». – Кинг как будто угадал мысли Дэна. – Довольно злобная статейка, верно?

Старательно сохраняя невозмутимое выражение, Дэн неохотно ответил:

– Не более, чем его предыдущие. Лично я придаю мало значения его болтовне и считаю, что мое мнение разделяют очень многие.

Шесть пар проницательных глаз впились в него, оценивая его реакцию. Всем было известно о его дружеских отношениях с Гамильтоном.

– Значит, вы не находите, что нам угрожает реальная опасность войны с Англией? – напрямик спросил Ричард Гастингс, очень состоятельный филадельфийский купец.

Дэн скрестил руки на широкой груди.

– Угроза, конечно, существует. Всем это отлично известно. Однако...

Но Гастингс еще не закончил свой выпад.

– А если война начнется... не поставит ли это вас в противоречивое положение, Уэстбрук?

Ледяные глаза Дэна впились в толстого пожилого человека.

– Я считаю, что это будет наихудшим исходом для нашей только что созданной и ослабленной войной страны!

– Не спорю. Но если Америка ее проиграет, вас-то все равно дожидаются дома, в Англии, солидное наследство, земли и титул!

– Мой дом, Гастингс, – это Филадельфия, – вкрадчиво произнес Дэн тихим голосом, под которым скрывалась ярость. Он уже больше десяти лет назад без малейших сожалений наотрез отказался от своего наследства.