По-прежнему удерживая его член и бедра вверху, у меня вырывается негромкий стон. С довольным выражением на лице он наблюдает за мной, затем выходит и опускает вниз. Он сидит между моими разведенными ногами, раздвигая достаточно широко колени, из-за чего мои бедра поднимаются вверх от кровати, даже ягодицы раздвигаются и моя открытая незащищенная вагина, мне кажется слишком открытой и выступающей. Это похоже на унизительное положение, но его руки с силой разводят еще шире мои колени, и, что самое интересное, я не возражаю против этого. Эта моя совершенно не защищенная позиция показывает, насколько моя киска испытывает потребность в нем. Она жаждет его. Она хочет получить все, что он готов дать. Она двигает своими губами, от спазм, открывая их и закрывая, словно отчаявшийся голодный рот. Он осторожно размазывает текущие из меня соки по моим половым губам и массирует мой мокрый клитор.

— Больше нет, — слабо возражаю я. Я не жадничаю, поскольку предыдущий оргазм забрал  у меня слишком много сил, я чувствую себя вялой и истощенной.

— Еще один, — твердо говорит он, и моя киска просто от его жестокого доминирующего голоса дрожит от предвкушения. Я чувствую вибрацию, проходящую через все тело, пытаясь удержать ее от жадного пульсирования.

— Что случилось? — шепчет он, пока его руки умело работают на влажной плоти.

Мое лицо становится пунцовым. Я не могу в этом признаваться, но от его действий бешено возбуждаюсь и эти чувства пересиливают меня. Я испытываю определенный стыд, от того, что не могу проконтролировать саму себя, но в данный момент отдаться наслаждению мне кажется более приемлемым. Я ахаю и стону, пока удовольствие между моими ногами увеличивается и увеличивается, он жестко ударяет пальцами о мою влажную, пульсирующую плоть.

— Ууууу... —  всхлипываю я, как только волны начинают накатывать на меня. У меня вырываются рыдания – великолепное освобождение от мягкой боли. Влага сочится и стекает по моей опухшей киске на ягодицы. Он улыбается, размазывая влагу, вставляет палец прямо мне в задницу.

Я выхожу из душа и чувствую себя чуть бодрее, но моя голова все еще болит. Я надеваю свое бикини и направляюсь на кухню. Я точно знаю, что вылечит мое похмелье. Мне необходимо опохмелиться. Джерон наклонился над чем-то на кухонном столе.

— Что ты делаешь?

— Ремонтирую часы. Они опаздывают.

— Ты можешь отремонтировать часы?

— Конечно. Я очень трудолюбив со всем, что наполнено крошечными пружинками или механикой. В молодые годы, я потратил много времени, чтобы полностью разобрать часы, замки и также их собрать вместе.

— Потрясающе.

Я открываю шкаф и достаю бутылку водки. Большая рука, покрытая золотистыми волосками, обхватывает мое запястье. Я подпрыгиваю на месте, потому что не слышала, как он подошел.

— Нет, — мягко говорит он.

— Что?

— Ты слишком много пьешь, Билли.

— Что? —  непонимающе повторяю я.

— Ты слышала меня.

— Что ты о себе черт побери возомнил?

— Сколько тебе лет сейчас?

— Черт, не твое собачье дело.

— Предположим, тебе двадцать два или двадцать три. Ты будешь алкоголичкой, когда тебе будет тридцать три.

— Пошел ты, — говорю я сердито, но какая-то часть меня в страхе сжимается, в тот момент, как я набрасываюсь на него. Я выдергиваю руку из его хватки, специально беру бутылку и наливаю себе целую рюмку, залпом выпиваю моментально, он наблюдает за мной совершенно спокойно, без всякого выражения.