— Вам надо было его либо убить, либо подставить, — ответил на вопрос подозреваемого Юркин.

— Именно! Либо убить, либо подставить! Но Греков все время держался настороженно, когда я к нему пришел поздним вечером. Он словно бегал от меня. Может быть, догадывался. Но в какой-то момент расслабился, сидя у телевизора в гостиной. Ждал, когда Катька на стол накроет. И я сделал ему инъекцию препарата, обездвижившего его. И тут Катерина заходит и видит меня со шприцем. И начала голосить. И тут со мной… — Воробьев откинулся на спинку казенного стула, подмигнул в камеру и почти весело произнес: — Снова случился тот самый приступ агрессии. Я пытался ее заткнуть, но она сопротивлялась. Как кошка. В результате — я ее убил. Оставил место преступления как было. Вынес тело Грекова, разместив в своем подвале. Туда же привел его собаку, тоже сделав ей инъекцию. Вдруг она бы привела полицию к моему подвалу, а? Могло бы этого и не случиться, но я не захотел рисковать. Там и держал их до тех самых пор, пока вы меня не накрыли.

— Где вы были, когда я вас дожидался у ворот? Почему принялись врать?

— Я?.. Я искал место возможного захоронения. Греков был на грани. День-два — и помер бы. Ну, не рассказывать же вам об этом, майор?

— Мы нашли ваш видеорегистратор. И извлекли из облачного хранилища все ваши маршруты. И многое может быть доказательством ваших слов, начни вы отпираться от показаний.

— Не стану, — подумав, мотнул головой Воробьев. — А могу задать вопрос?

— Спрашивайте.

— Кто тот свидетель, который видел, как я убиваю Алену?

— Сожалею, но в интересах следствия имя свидетеля засекречено…

… — И он так и не узнал, что никакого свидетеля нет?

Надя Рыкова сидела за своим кухонным столом, поедала любимую пиццу «Четыре сыра» и смотрела на Юркина, жующего с ней наперегонки.

— Не узнал. Пока. На суде, конечно же, узнает. Кстати, а где твой кот? Ты так много о нем рассказывала.

Мухортыч стерег свой диван, решив, что еще одного постояльца он точно на него не пустит. Десять минут назад, заглянув в гостиную, Надежда обнаружила его вытянувшимся во весь рост, опасно прищурившимся и предостерегающе шипящим. Алексея ее кот с порога записал в кровные враги.

Но не рассказывать же Юркину об этом! Пришлось бы объяснять причину такой нелюбови Мухортыча ко всем мужчинам, являющимся без его личного приглашения к хозяйке. Всплыл бы факт ночевки Степанова в ее доме. А это не очень хорошо.

Даже очень плохо, если точнее. Попробуй докажи, что у них ничего не было. Что все осталось в ее мечтаниях, и только. А теперь и мечтаний не осталось. Степанов со своей Светланой, решив не искушать судьбу вторично, быстро подали заявление в ЗАГС. И майор теперь изо всех сил окучивает начальство, желая уйти в отпуск не по графику. Они со Светланой наметили свадебное путешествие.

И пусть себе летят! И даже очень хорошо, что все сложилось именно так, а не иначе. Степанову не досталось ее сердце, которое он непременно бы разбил. А у Юркина появилась надежда. И с большой, и с маленькой буквы.

Надежда с Надеждой! Это его слова, между прочим.

— Да-а, как долго ему удавалось оставаться вне подозрений. Такой милый доктор. Целитель тел и душ!

Их руки встретились над последним куском пиццы, пальцы тут же переплелись, взгляды скрестились.

«Фу, банальности какие, — еле заметно улыбнулась Надя, мгновение назад подумав именно о том, что и переплелись, и скрестились. — Мы просто оба голодны. И никакой романтики!»

Ну какая, скажите, романтика? Она опер, он следователь.