Изменить размер шрифта - +

Те фламинго (Зое все время хотелось сказать «фламинги»), что стояли внутри, были, кажется, пластмассовыми. А этот, самый «фирменный», получился из двух ограждавших крылечко колонн. Хотя какие там колонны – две подпирающие небольшой козырек трубы, поставленные почти вплотную. Неизвестный дизайнер «загримировал» трубы под фигуру фламинго, а вверху ограничился фактурной краской, поэтому ноги у встречающего гостей фламинго были как бы настоящие. Даже когтистые пальцы торчали, разлаписто упершись в гладкий мрамор крылечка. Возле них примостилась крошечная, в полметра высотой, жестяная (а может, чугунная, черт ее поймет) пальмочка – урна. За ней и за «ногами» образовался небольшой закуток, где можно было наскоро перекурить. Точнее, как раз нельзя, персоналу полагалось «травить организм» возле черного хода. Но до него надо было идти через кухню, по кривому, вечно заставленному ящиками коридорчику – далеко и неудобно. До крылечка гораздо ближе, и можно сделать вид, будто просто «воздухом подышать» выходишь. Все знали, конечно, но никто не придирался.

Курить они ходили втроем, их так и звали в смене – три «З» или еще проще – три в кубе. Потому что букву «З» от тройки не отличишь.

Хотя вообще-то «З» было только два – администраторша Зоя и Захар, официант. Охранник именовался Семеном, но, когда Зоя устроилась в «Розовый Фламинго» администратором, уже все поголовно называли его Зямой – почти как Сема, только смешнее. Или – иногда, как бы цитируя «Бриллиантовую руку», – говорили: Семен Семеныч. С той самой интонацией – мол, как же ты не сообразил-то? Впрочем, такого почти никогда не случалось. Зяма был чуть не старейшим сотрудником ресторана и сложные ситуации чуял еще до их возникновения.

– Захар, как там эти, как их, выпускники? – хмуро осведомился он, поглядывая в щель между фламинговыми ногами. – Ты приглядывай, а то…

– Да уж беспременно, – ухмыльнулся тощий быстроглазый Захар. – Я сразу подумал…

– Сразу – это когда? – ревниво перебил его Зяма.

– Ну как этот, что столик бронировал, заказывать начал. Он же первым явился, и вот. Коньяк, говорит, принесите, а прочее потом. Ну кто так делает? Не, я понимаю, перед едой накатить – святое дело, – Захар с нескрываемой завистью вздохнул. – Не нравится мартини и прочие аперитивы – можно и водочки, тоже для аппетита очень даже хорошо. Но коньяк перед едой? Он бы еще с пирожных начал! Генрих Ильич как раз неподалеку был, так он аж в лице переменился.

Генрихом Ильичом звали метрдотеля.

– Вот и я про то же, – веско подытожил охранник. – Напьются, а остальным клиентам любуйся на них. Нам оно надо? Смотри, короче.

– А когда последний пришел, – задумчиво продолжал Захар, – тот с ходу его чуть не силой этим самым коньяком угощать стал: выпей да выпей. Не, ну тот, конечно, замерзший был… ну или выглядел так… но все-таки. Я гляжу, он у них вроде бедного родственника. Напоят и насмехаться начнут, сколько таких уже бывало. Как какая-нибудь компания с понтами, обязательно какой-нибудь петрушка есть. Для увеселения. А нам потом драку усмирять. Этот, последний, правда, на коньяк не очень налегает, но… Это я про того, Зой, который чуть на тебя не кинулся, я из зала видел…

Она благодарно улыбнулась. Гость в верблюжьем пальто и огромном малахае и впрямь ее напугал:

– Пойдем уже, да? – Тонкий окурок отправился в урну между стеной и ребристыми «чешуйчатыми» колоннами, изображавшими фламинговые ноги.

Быстрый переход
Мы в Instagram