Двор гостиницы напоминал свалку ящиков, коробок, мусорных корзин и прочей рухляди. За этими завалами мог незаметно притаиться человек, например, Хартли или, что было еще хуже, один из Джентльменов. Джонатон был наслышан о злых шутках, которые позволяли себе в прошлом веке искатели легкой наживы по отношению к мирному населению — засовывали головой в кроличью нору, вставляли разветвленный сук меж ног, чтобы бедняга не мог выбраться. А то и просто перерезали горло, если считали, что человек встал у них на пути. Сердце юноши гулко стучало от волнения, когда он обшаривал кучи мусора.

Джонатон ничего не обнаружил и уже собирался идти дальше, как вдруг его осенило. За двором можно было наблюдать из окна кухни. Он решил вернуться в дом, сделать пару комплиментов ворчливой поварихе и похвалить ее угощение. С намерением привести план в исполнение он повернул к гостинице. Подойдя к зданию, он обратил внимание на приставленную к стене лестницу. Он был уверен, что раньше ее здесь не было, иначе он бы обязательно заметил. Юноша поднял голову и увидел, что она ведет к одному из окон. Поймал вора на месте преступления! Что это за комната? Не Мойры и не его, по крайней мере. Вероятно Хартли, либо Стенби или Понсонби. Окно было ближним к заднему крылу дома. Джонатон почувствовал благодарность к тому, кто собирался поживиться за счет Стенби, и решил, что не в его интересах прятать за решетку бедного фермера, решившегося облегчить карманы мошенника, наполненные неправедно нажитыми деньгами.

Джонатон присел за колючим кустарником и приготовился наблюдать. Через некоторое время из окна показались ноги очень маленького размера, которые пытались нащупать лестницу. На ногах были вечерние туфли. За ними показалось туловище и голова, несомненно принадлежавшие Понсонби. Кого мог испугать Понсонби? Джонатон вышел из укрытия и произнес решительно:

— Ага, попались, Понсонби! Верните то, что вы украли, и я обещаю не вызывать полицию.

От неожиданности Понсонби потерял опору и рухнул на землю. Он не очень ушибся и виновато посмотрел снизу вверх на своего обличителя.

— Сэр Дэвид, добрый вечер. Оставил на столике ключ, когда выходил, вот возьмите.

Он шатаясь встал на ноги, достал из кармана ключ и протянул Дэвиду.

— Лежал там, где я его оставил. А теперь не проводите ли меня до моей комнаты?

Джонатон провел Понсонби в дом, но не пошел наверх, а предоставил ему самому осилить ступени. У него были дела поважнее. Он направился сразу же в кухню, где неутомимая Мегги вся была в работе.

— Пришел, чтобы поблагодарить за отличный обед, — обратился к ней Джонатон с обворожительной улыбкой.

Личные изъявления благодарности были новинкой для Мегги Буллион. Иногда постояльцы заходили на кухню, но в основном затем, чтобы пожаловаться на жесткое мясо или скисшее молоко. Похвалу ей еще не приходилось слышать. Оправившись от удивления, она пробормотала:

— Что вы… спасибо, сэр… очень любезно с вашей стороны…

Джонатон взглянул на горы посуды, сваленной около раковины.

— Сколько у вас работы, миссии Буллион. Одна посуда чего стоит.

— Да, и все это будет блестеть, прежде чем лягу спать. Сэл, налей горячую воду в раковину!

Уилф вбежал с блюдом, прося хозяйку положить еще конфет и других сладостей.