— Советую пригласить доктора, леди Крифф, — сказал он.

— Если боль не утихнет, придется так и сделать. Пока я приняла порошок от головной боли и побуду в гостинице.

— Значит, я смогу найти вас, как только закончу писать письма. Нужно послать домой несколько писем — дать указания по делам имения.

— Вы тоже проведете утро в гостинице? — спросил Джонатон.

Хартли заметил, что Мойра и Джонатон переглянулись, его это заинтриговало. Он решил, что Дэвид был непрочь снова прокатиться в его ландо, и захотел доставить парню это удовольствие в качестве вознаграждения за ночную сцену.

— Письма не займут много времени. Мы можем прокатиться в моей карете чуть позже, часов в одиннадцать. Как вы к этому отнесетесь?

— Сегодня не могу оставить леди Крифф одну, — сказал Джонатон с сожалением. — Но в следующий раз не откажусь.

— Тогда завтра.

Хартли вышел из гостиной и поднялся в номер. Мысль о том, что он виноват в плохом самочувствии леди Крифф, не давала покоя. Уже сев за письменный стол, он подумал, что отказ Дэвида от поездки выглядит странно, ведь ему очень хотелось прокатиться. Леди Крифф недолго будет одна — майор обещал помочь скоротать ее одиночество. В гостиную часто заходят слуги и Буллион. Ей не нужны были услуги сэра Дэвида в течение всего дня.

Когда Дэвид выяснял, собирается ли он, Хартли, все утро пробыть в гостинице, в голосе его звучал не праздный интерес. Создавалось впечатление, что они оба хотели, чтобы он не оставался в доме. Им было известно, что Мотт по утрам обычно совершает прогулки. Уж не собираются ли они проникнуть в его комнату? Что они надеются там найти? Он не привез с собой ничего, что могло бы рассказать о нем и его жизни больше, чем он сам хотел. Если его подозрения правильны, то это блестящая возможность убедить Марчбэнков, что он выполняет задание Лондонской таможенной полиции. Лорд Марчбэнк уже и сам, видимо, заподозрил его, если Криффы сообщили ему о ночных событиях.

Хартли нацарапал записку воображаемому мистеру Джайлзу в Департамент по делам налогов и таможни, зачеркнул половину написанного, свернул в шарик и бросил в мусорную корзину. Затем написал нужные письма и спустился вниз.

Леди Крифф и Дэвид уже кончили завтракать и пересели к камину. Они о чем-то тихо беседовали, склонившись головами друг к другу. Когда Дэвид заметил Хартли, он что-то шепнул мачехе и они замолчали.

Хартли подошел к дивану, где сидели Криффы.

— Мне нужно выйти на минуту, отправить письма. Мотт собирался прогуляться в Ковхаус, он интересуется готической архитектурой. Я встречусь с ним на обратном пути.

— Он, должно быть, очень рано вышел, — заметила Мойра.

— Да, сразу после того, как побрил меня. Я сегодня поднялся пораньше, нужно было до завтрака просмотреть счета с молочной фермы. Ну, я пошел.

— Приятной прогулки, — пожелала леди Крифф. Как только он вышел, Мойра сказала: — Это наш шанс, Джонатон. Он будет отсутствовать не меньше часа. Ковхаус в пяти милях отсюда. Пойдем наверх, нельзя терять ни минуты.

Мойра оперлась на руку Джонатона, чтобы придать достоверность версии о головной боли. Буллион был очень предупредителен и не переставал извиняться за свой шкаф.

— Это моя вина. Я забыла его закрыть, — успокаивала его Мойра.

Когда они подходили к своему номеру, служанки стелили постели. Сэлли как раз выходила из комнаты Хартли. Джонатон окликнул ее — она еще не успела запереть дверь. Сэлли подошла.

— Леди Крифф нужно полежать сегодня, — сказал он.

Сэлли сделала реверанс.

— Да, сэр. Ее комната готова. Я не буду больше беспокоить.

— Умница. Не могла бы ты сбегать вниз и принести ей успокоительного бальзама? Она ничего не ела за завтраком.