Самое же обидное заключалось в том, что она прекрасно видела и осознавала свое превосходство над многими из них, но изменить положение не могла. Тупые, неповоротливые… Сколько таких промелькнуло в ее пока еще не долгой жизни. Они воображают себя чуть ли не богами, а на деле не стоят выеденного яйца. Все эти фальшивки. Те, кому повезло чуть больше, чем ей. Кто набил туго карманы, торгуя дешевыми тряпками или поддельными часами, кому просто посчастливилось. Вчерашние оборванцы с улиц, и сегодняшняя «элита» района. Что толку, что они нарядились в дорогую одежду и купили модные машины. Суть осталась та же. Грязные животные, в чьих мозгах никогда не было больше одной извилины.

 Самое страшное в том, что Элен видела это и понимала. Осознавала каждой клеточкой своего тела. И все же была вынуждена унижаться перед ними, как комнатная собачка, ждать подачки с этого «праздника жизни». Ей требовались деньги. Идти на панель? Нет. До этого она не опустится. Никогда. Но найти какого-нибудь богатого парня, пусть даже неотесанного болвана, и выскочить замуж – другое дело. Любовь – чепуха, глупость. Люди всегда женились лишь по выгоде. А любовь выдумана богачами. Это им нечего делать целыми днями, поэтому приходится выдумывать себе «важное дело» и изображать страдания.

 У Элен не было времени на бредни о любви. Едва ей исполнилось пятнадцать, а она уже точно знала, что выйдет замуж за богатого. Мать всегда твердила ей об этом. Братья не забывали напомнить, что женское дело – соблазнять всяких глупцов, из которых нужно вытрясти как можно больше денег. Мать не жалела последних грошей, чтобы приодеть Элен, купить косметику. Замужество было целью, поставленной перед ней с детства. «Не будь дурой, – говорила мать, – ищи жениха. Выбирай только тех, у кого кошелек тугой да машина новая. Глянь на отца. Всю жизнь ждал манны с неба, да не дождался».

 Отец… Элен не хотелось о нем думать. Слишком больно и обидно. Все сходились на том, что она пошла в него. Прямой тонкий нос. Изящные тонкие губы, черные-черные волосы, брови дугой – все его. Знакомые говорили, что родись Элен мальчиком, стала бы копией отца. И правда, она часто смотрела на него, а потом на себя, и ее посещало странное чувство. Одни черты, с той лишь разницей, что ее собственные – женские, а у отца – мужские. Братья походили на мать. Она была по-своему хороша когда-то, но… Грубость характера словно проецировалась на лицо, походку, мимику… В общем, мать Элен была обыкновенная. А вот отец. Он был красив, даже великолепен. Он отличался от других. До того, как стал пить.

 Стоп! – приказала себе Элен. Надо успокоиться. А думая об отце, уж точно спокойнее не станешь. Надо разозлиться. Злость, гнев – эмоции более сильные, чем обида. Они погасят ее, а она снова станет собранной и расторопной. Это пригодится в баре. Тем более после бессонной ночи.

 И Элен стала вспоминать своего обидчика. Стройный, светловолосый, всегда в ярких рубашках, которые люди носят обычно только на курортах, он производил впечатление аристократа. Умное лицо, живые глаза, длинные вьющиеся волосы. Густые-густые. Он обещал Элен золотые горы и райскую жизнь. И он мог бы устроить это, если б захотел. О, как ловко он притворялся влюбленным! Каким нежным и заботливым умел быть! Каким внимательным и чутким! И Элен поверила, что на этот раз будет иначе. Впервые за многие годы потеряла бдительность, растаяла, размякла и… выдала себя.