Донья Марселина, сильно разгоряченная своей речью, усердно принялась обмахиваться платком, между тем как шаль, скрывавшая ее грудь и плечи, плавно скользнула вниз до талии.

— Да, возмутительная несправедливость, — сказал дон Мигель, серьезное и мрачное лицо которого невольно выдавало неудержимое желание рассмеяться. — Ведь только ваши связи в высшем обществе спасли вас от беды.

— Так именно и было, я уже не раз рассказывала вам это: меня спас один из моих высокопоставленных друзей, он сжалился над моей невинностью, угнетенной варварством, как говорит Руссо, — с важностью проговорила донья Марселина, имевшая слабость к литературным цитатам.

— Руссо весьма точно подмечал суть вещей! — сказал дон Мигель, с трудом удерживаясь от смеха.

— У меня удивительная память, несколько дней назад я выучила наизусть целую пьесу, которую видела всего один раз на сцене.

— Поистине это удивительно!

— Не правда ли? Хотите, я вам прочту бред Креона, который начинается вот так:

«Печальная фатальность! Боги всевышние!..»

— Нет, нет, благодарю вас! — поспешно прервал ее дон Мигель.

— Ну, как хотите!

— А сейчас что вы читаете, донья Марселина?

— Я дочитываю Enfautducarnaval, а после примусь за Sucinda, которую теперь заканчивает моя племянница Тома-сита.

— Прекраснейшие книги! Но где вы их берете? — осведомился дон Мигель, откинувшись на спинку своих кресел и устремив светлый, спокойный взгляд на лицо этой, наполовину помешанной женщины.

— Все эти книги приносит моей племяннице Андреа сеньор священник Гаэте.

— Священник Гаэте! — воскликнул дон Мигель, разразившись на этот раз неудержимым смехом.

— И я ему очень признательна, потому что люди образованные знают, что молодым девушкам следует читать и хорошее, и дурное, для того чтобы в жизни их не могли обмануть.

— Прекрасно сказано, донья Марселина, но вот чего я не могу понять: как это женщина с вашими политическими убеждениями может вести дружбу с этим уважаемым священником, ведь он один из наиболее выдающихся героев федерации?

— Ах! Я каждый день упрекаю его в этом.

— И что же, он молчит?

— Он снисходительно, смеется, поворачивается ко мне спиной и идет читать свои книги Хертрудис.

— Хертрудис! Так у вас еще и Хертрудис?

— Да, это моя новая приемная племянница, она уж с месяц у меня.

— Санта-Барбара! Да у вас племянниц больше, чем у Адама внуков от Сифа, сына Каина и Ады. Читали вы когда-нибудь Библию, донья Марселина?

— Нет.

— Ну «Дон Кихота»?

— Нет, не читала.

— Так этот дон Кихот был похож и лицом и умом на генерала Орибе, который имел привычку уверять, что не может быть надежной республики без некоторых амплуа, и это амплуа то самое, которое вы занимаете.

— Амплуа покровительницы моих бедных племянниц, хотите вы сказать?

— Вот именно.

— Я делаю для них все, что могу.

— Но что стало бы с вами, если бы почтенный отец церкви нашел у вас то, что нашел я, когда впервые по рекомендации сеньора Дугласа попал в ваш дом?!

— О, Боже мой! Я бы погибла! Но сеньор священник Гаэте не будет так любопытен, как сеньор дон Мигель дель Кампо! — проговорила донья Марселина заискивающим голосом.