— Мать моя была бы вам очень благодарна, если бы вы совсем не упоминали об этой маленькой жертве. Все мы знаем, что сеньор губернатор не может заниматься такими пустяками: война поглощает теперь все его время, и, если бы вы и Мануэлита не были постоянно при нем, он положительно не мог бы справиться один со всеми делами.

Похвала всегда бывает более приятна злым, чем добрым, поэтому донья Аврора окончательно очаровала донью Марию-Хосефу.

— Да, да, мы ему помогаем, как можем! — сказала она, поджимая под себя ноги.

— Я, право, не знаю, как Мануэлита не захворает, проводя все ночи без сна, как мне передавали, ведь, она этого в конце концов не выдержит! — сочувственно добавила донья Аврора.

— Конечно, она обязательно захворает, ведь и сегодня ночью, например, она легла часа в четыре.

— Но, к счастью, теперь нам, кажется, не предстоит никаких особых событий.

— Гм! Сразу видно, что вы не занимаетесь политикой: теперь-то больше, чем когда-либо, можно ожидать каких-нибудь событий..

— Конечно, я не могу знать всех секретов, которые известны вам и Мануэлите, но мне казалось, что Энтре-Риос, где находится театр войны, далеко от нас, а здешние унитарии вряд ли решатся на что-либо против правительства.

— Ах, дитя! Вы только и знаете про ваши ленты, банты, шляпы, а унитарии стараются бежать.

— О, этому, конечно, помешать нельзя! Ведь берег так велик!

— Вы полагаете, что помешать нельзя?

— Да, я так думаю.

— Да, да, да! — и она расхохоталась, демонстрируя при этом три мелких желтых зуба. — А знаете ли вы, скольких арестовали сегодня ночью?

— Нет, не знаю, сеньора! — с деланным равнодушием отвечала донья Аврора.

— Четверых.

— Ну, эти, конечно, не убегут, вероятно, они теперь в тюрьме.

— Нет, лучше этого.

— Лучше! Что же такое? — воскликнула донья Аврора, уже знавшая об участи четырех несчастных унитариев от сеньоры Мансилья, которая, однако, ни словом не упомянула о том, кому из них удалось бежать.

— Да лучше… добрые федералисты расстреляли их.

— А-а… их расстреляли!

— Они, конечно, поступили прекрасно, но при этом случилась маленькая неприятность.

— Ну, ведь такими мелочами вы не интересуетесь.

— Нет, иногда интересуюсь: дело в том, что один из них бежал.

— Об этом не стоит беспокоиться, его, наверное, скоро разыщут, потому что у нашей полиции опыт в этом деле. Говорят, что сеньор Викторика обладает положительно гениальными способностями, — настаивала хитрая маленькая дипломатка, желая этим задеть донью Марию-Хосефу.

— Викторика! Ах, дорогая, не говорите глупостей, ведь, это только я, я одна все делаю.

— Я и сама всегда так думала и полагаю, что и в данном случае вы будете несравненно полезнее, чем сеньор начальник полиции.

— О, в этом вы можете не сомневаться!

— Да, но только ваши многочисленные занятия могут помешать вам…

— Нет, мне ничто не может помешать, правда, я часто и сама не понимаю, как мне на все хватает времени. Вот уже два часа, как я вернулась от Хуана Мануэля, и больше знаю об этом беглеце, чем этот хваленый Викторика.

— Неужели! Всего за каких-нибудь два часа находясь дома!

— Да! — подтвердила донья Мария-Хосефа, одной из главных слабостей которой было желание похвастать своими подвигами и покритиковать действия начальника сыскной полиции.

— Я вам верю, потому что это говорите мне вы, — сказала донья Аврора, стараясь выпытать секреты этой женщины, — вы, конечно, послали сотню человек за ним в погоню.