Когда этот гам затих, Соломон торжественно сел на кресло, имея по правую руку секретаря, а по левую — дона Мигель дель Кампо.

— Господин секретарь! — произнес он, откидываясь на спинку своего кресла, — прочтите список присутствующих здесь сеньоров.

Бонео взял со стала какую-то бумагу и стал читать громким и звучным голосом имена, набросанные им всего лишь несколько минут назад карандашом. Их было всего девятнадцать.

— А других нет? — осведомился Соломон.

— Это имена всех присутствующих членов, сеньор президент! — ответил секретарь.

— Читайте список отсутствующих.

— Список всех членов общества?

— Да, сеньор. Хоть нас и меньше, чем депутатов, но мы такие же федералисты, как и они, и должны знать всех членов нашего общества, как присутствующих, так и отсутствующих, как это принято в палате депутатов. Читайте список.

— Отсутствующие члены, — произнес Бонео, и прочел список всех членов Народного общества восстановителя, состоявшего из ста семидесяти пяти человек, принадлежавших к различным классам общества.

— Браво, теперь мы все друг друга знаем, — подумал про себя дон Мигель, — хотя мне известно, что в этом списке не только добровольные члены, некоторых силой заставили вступить в общество! — Он потихоньку дернул президента за панталоны.

— Сеньоры, — сказал Соломон, — федерация есть собственность славного восстановителя законов, и все мы должны быть готовы отдать жизнь за славного Ресторадора, потому что все мы — столпы святого дела федерации.

— Да здравствует славный восстановитель законов! — прокричали все члены.

— Да здравствует его дочь, сеньорита Мануэлита де Росас дель Эскурра!

— Да здравствует славный герой степей, восстановитель законов, отец наш и отец федерации!

— Да погибнут проклятые французы и их король!

— Сеньоры, — продолжал президент, — для того, чтобы наш славный восстановитель мог спасти федерацию от… мог спасти федерация от…

— От великой опасности! — шепнул ему на ухо дон Мигель.

— От великой опасности, в которой она теперь находится, мы должны всеми силами преследовать унитариев. И всякий унитарий, которого мы встретим, должен быть убит нами.

— Да погибнут проклятые, омерзительные и дикие унитарий! — заревел один из членов по имени Хуан Мануэль Ларрасабаль, к которому тотчас же присоединились и остальные, потрясая кинжалами в воздухе.

— Сеньоры, — продолжал президент, — наш долг преследовать повсюду и без сожаления всех унитариев!

— Самцов и самок! — снова заревел все тот же Хуан Мануэль Ларрасабаль, очевидно самый ярый ненавистник унитариев.

— Наш славный Ресторадор должен быть недоволен нами, потому что мы ему служим не так, как должны! — продолжал Соломон.

— Ну, теперь перейдем к делу прошедшей ночи, — шепнул ему дон Мигель, делая вид, что вытирает платком лоб.

— Ну, а теперь перейдем к делу прошедшей ночи! — повторил за ним Соломон, как будто эта фраза составляла часть его заученной речи.

Дон Мигель сильно дернул полковника за панталоны.

— Сеньоры, — продолжал Соломон, — все мы знаем, что этой ночью несколько диких унитариев пытались бежать, но это им не удалось благодаря усердию командира Китиньо, который вел себя как настоящий федералист. Однако, один из этих унитариев скрылся, подобные случаи будут постоянно повторяться, если мы не восстанем на защиту федерации.