В тот день Пашка ездил до одиннадцати вечера, жутко устал и, как пришел домой, сразу завалился спать, ничего не объясняя сестре. В воскресенье он выехал ни свет ни заря и в итоге к сумеркам имел в базе уже тринадцать миров и более-менее объезженную часть Невского района между Володарским мостом и мостом Александра Великого. Однако работы предстояло еще порядком, и он решил ездить по ночам, потому что совсем уж пропускать учебу в институте и работу в офисе не стоило, какими бы там ни были перспективы путешествий по параллельным Вселенным.

В последующие две ночи он исследовал северо-восток города: район Индустриального проспекта, Малую Охту, Пискаревку и шоссе Революции, постепенно подбираясь к Финляндскому вокзалу и Выборгской стороне. В базе уже было семнадцать миров – по мнению Пашки, как-то не густо, и он уже подумывал о модификации «Траппера». Количество найденных Вселенных явно не собиралось увеличиваться в арифметической прогрессии, и с каждым днем новые находились все реже и реже.

Зато они начали повторяться, сменяя друг друга в странном ритме. Здесь таился какой-то закон, с первого взгляда непонятный. Впрочем, Пашка проехал еще слишком мало, да и сил для размышлений уже не хватало. Пока можно было сказать, что миры располагались вихляющими полосами непостоянной толщины, которая по мере продвижения к центру города резко снижалась, при этом никаких зон квадратной формы и вовсе не оказалось. Вдоль Пискаревского проспекта ширина параллельной Вселенной составляла около двух кварталов, а у окраины, кольцевой автодороги в районе проспекта Большевиков, не менее полутора-двух километров. Эти полосы уходили с юга на север, нигде поперек не прерываясь – во всем этом был некий потаенный смысл, но вот какой…

Теперь ему не терпелось «окучить» южную часть Выборгской стороны, а после, форсировав Большую Невку, перебраться западнее, на Петроградскую сторону, для проверки обстановки вокруг своего офиса.

В понедельник вечером ему на ум пришла идея еще одного эксперимента. Проверив перед уходом, что офис окружает Мир № 3, в котором они точно отмечали кончину Харрисона, Пашка как бы невзначай спросил Леху:

– Кстати, как посидели тогда, у Тимохи? Долго?

В это время его смартфон, торчащий из кармана рубашки, работал диктофоном.

– Да нормально, как обычно. – Леха с недовольной физиономией ковырялся в своем ранце, пытаясь что-то найти. – Правда, пиво попалось несвежее. Не знаю, почему ты пропустил…

– Ну, так получилось, – ответил Пашка. – Да, я сегодня с тобой поеду, у меня там на Нарвской дела кое-какие.

Леха молча пожал плечами, и они вышли из офиса, попрощавшись с еще остающимися Богданом и Васькой.

Когда на «Нарвской» эскалатор вынес их в вестибюль, Пашка снова украдкой включил диктофон.

– А что за пиво-то было такое у вас? – спросил он, поближе подойдя к Лехе, чтобы его голос хорошо записался.

– Пиво? – переспросил Леха. – Ты о чем? Угостить хочешь? Эт можно.

– Да не… Я говорю, что у Тимохи вы недавно пили за Харрисона. Ты сказал, пиво было несвежее. Вот я и спросил: какое?

– У Тимохи? Пиво? – Леха посмотрел на него, как на полоумного. – Меня там не было. Наверное, это без меня. Я, что ль, говорил?

– А может, и не ты, – с невинным видом ответил Пашка.

Они вышли на улицу.

– Ладно, мне в ту сторону. – Пашка протянул Лехе руку, и тот крепко пожал ее.

– Не пей несвежего пива, от него память отшибает, – хмыкнул он.

На секунду Пашке показалось, что его снова разыгрывают, но конечно же это было не так.