Проснулась я на его голой груди, закинув одну ногу ему на бедро. Уставившись на воду, но лежал, напрягшись, заведя обе руки за голову. Это напомнило мне нашу первую ночь, когда он вытянул руки вдоль спинки дивана, только бы не коснуться меня.

Солнце уже садилось. Неужели я проспала целый день? Я нерешительно привстала. Голова не болит? И живот тоже нет? Я вытянула руки за голову.

Он тоже сдвинулся, прислонившись к спинке кровати.

- Ты проспала несколько часов.

Объясняя ему, как ребёнку, я сообщила:

- Это потому, что я отходила от жесточайшей попойки. А оказалась я в этом состоянии потому, что ты всё подливал и подливал мне шампанское. Я доверилась взрослому спутнику и пустилась во все тяжкие, а в следующий момент оказалась не с той стороны гинекологического зеркала, пока в меня впихивали спираль - и это после того, как мне сообщили, что я теперь узница.

- Забавно, что ты назвала меня взрослым спутником. Доктор сказал, что тебе едва исполнилось двадцать.

- А я и не говорила, что мне двадцать шесть.

- Ты выглядишь очень молодо, но твоя самоуверенность заставляет меня верить, что ты старше. - Он сжал переносицу. - Скажи хотя бы, что тебе уже можно в этой стране законно употреблять спиртное.

- Расслабься, старичок. В тюрьму за спаивание тебя не отправят - только за всё остальное.

- Тебе двадцать два, не так ли? Когда мне было двадцать два, ты была тринадцатилетней.

- Твои проблемы. - Затем я нахмурилась. - Почему ты лежишь в моей кровати?

Другую тему он не стал развивать.

- Потому что могу.

- И поэтому ты притянул меня к себе?

- Я не притягивал. Ты сама придвинулась, обняв меня, потому что привыкла спать рядом со своим партнёром.

Как скажешь.

- Ты закинул руки за голову, потому что боролся с искушением погладить мои волосы, ведь так? Хм… Тебе нравится гладить мои волосы.

Он не ответил.

- Спорим, ты вспоминал нашу ночь, и это вскружило тебе голову. Что только доказывает мою теорию.

Он прищурился.

- Какую теорию?

- Что я нравлюсь тебе больше, чем ты мне. Ты предпочтёшь меня похитить, нежели отпустить. - Я снова вытянулась. - А кормить будут во время отсидки? Я просто умираю, как есть хочу. Даже в тюрьме меня бы дважды покормили, выделив отдельные нары.

Мрачно на меня посмотрев, он снял трубку и вызвал обслуживание номеров.

- Что ты хочешь?

Перегнувшись через него, я выхватила трубку, наслаждаясь шокированным выражением его лица.

- Hablas español? - спросила я женщину.

- Si.

Я мысленно изобразила дьявольскую усмешку.

- Мне нужны пиццы. Шесть штук. Больших. Макароны с сыром. Суп из лобстера и всё, что ещё у вас есть из лобстера. Вообще-то, лобстера, выложенного на лобстере. Хочу "колу". Не диетическую, нормальную. В стеклянных бутылках, если сможете их раздобыть. Также, если принесёте десять кубинских полуночных сэндвичей с дополнительной порцией солёных огурчиков, мистер Севастьянов наградит вас щедрыми чаевыми. Пожалуйста, включите эти чаевые в общий счёт. Замечательно. Большое спасибо! - когда я повесила трубку, мой желудок с готовностью заурчал.

- Думаю, ты всегда спишь днём, - съехидничал Севастьянов. - Издержки профессии.

Я вздохнула.

- Ты всё думаешь, что что-то обо мне знаешь. Но всякий раз ошибаешься так, что я просто диву даюсь.

- Например?

Обманутую наследницу обвиняют в обмане другого!

- Ты мне никогда не поверишь. Рассмеёшься в лицо. Но однажды, когда всё это забудется, я пришлю тебе открытку - со списком. И когда ты всё проверишь, то сгоришь от стыда.

Он открыл рот для ответа, так что я быстро встала и ушла в ванную.

Размерами ванная была больше моей квартирки. Во время пребывания в башне Севастьянова я буду наслаждаться бесплатными туалетными принадлежностями, неограниченной горячей водой и всеми полотенцами, какими только пожелаю воспользоваться.