Вчера, как только мы немного перевели дух, он притащил меня в кабинет и усадил за компьютер. Без доступа в интернет, естественно.

- Займись кое-чем полезным. - На экране возник пятнадцатистраничный документ на испанском. - Переведи и распечатай. У тебя три часа.

В документе шла речь о панамском канале. Я начинала подозревать, что в Майами он приехал, чтобы воспользоваться преимуществами будущего расширения канала. Интересно.

Три часа спустя я обнаружила его в гостиной разговаривающим по телефону с братом Дмитрием.

После каждого разговора с братом его настроение резко портилось, и ничто, казалось, не могло это исправить. И всё равно он разговаривал с ним очень много. Иногда я даже слышала, как Дмитрий кричал в трубку, но Севастьянов ни разу не повысил голос и не разозлился в ответ. Будь я Максимовой девушкой и не будь мне на него наплевать, я бы эти разговоры урезала.

Когда я бросила ему на колени распечатку, он завершил разговор. Словно приступая к неприятной работе, он выдохнул и перевернул первую из пятнадцати одинаковых страниц.

ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ!

ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ!

Развернувшись на каблуках, я удалилась в свою комнату.

- Не может же всё быть так плохо, - проговорила Иванна.

- Нет, не всё. Иногда мне здесь даже нравится.

С Севастьяновым и целым этажом вооружённой до зубов охраны я впервые за много лет чувствовала себя в безопасности. На вершине этого небоскрёба я привыкала к роскоши, к отсутствию необходимости драить туалеты, к изысканной пище, к видам из окна, которые можно разглядывать вечно. Из зеркала на меня смотрела другая женщина - светящаяся кожа, чистые глаза, никаких тёмных кругов.

Я официально подзарядила батарейки и начинала... скучать. Я не скучала целых три года!

Я исследовала имеющуюся в пентхаусе библиотеку (потому что номер площадью в тысячу квадратных метров подразумевает наличие библиотеки). У бассейна я проглатывала книгу за книгой. Потом обнаружила доступ к видео-программам по запросу. Нашла уроки йоги. И даже как-то умудрилась выполнить все упражнения. После этого я решила, что никогда больше не буду посмеиваться над йогой.

- А секс хорош? - спросила Иванна.

- Он надел на меня... он надел на меня пояс целомудрия. - При обычных обстоятельствах я бы никогда ей такого не рассказала, но сейчас просто должна была выговориться.

Она издала грудной смешок.

- Как неожиданно!

- Разве ты разделишь моё негодование? Это же такой архаизм! И я либо ношу его футболку, либо хожу голышом. Так что, вообще говоря, я всегда готова к его услугам.

- Твой акцент усилился, а голос сделался бархатистым. Значит, не только он получает от этого удовольствие.

Я легла на спину, уставившись в потолок.

- Я могу думать только о нём. О его теле. Словно я постоянно под кайфом. Мозг впал в рекурсию, раз за разом проигрывая то, чем мы занимались, и воображая то, чем нам ещё предстоит заняться. Я всё время будто в сладострастном тумане.

- Звучит завораживающе.

- На тебя хоть раз мужчина надевал пояс целомудрия?

Она вздохнула.

- У меня никогда не было настолько заботливого любовника.

Заботливого? Он дал понять, что вышвырнет меня, как только наиграется. И что после этого? От меня ничего не останется.

- Не думаю, что такой мужчина вообще способен заботиться, Иванна, он может быть таким холодным. Por Dios, у меня кружится голова, если я пытаюсь уследить за сменами его настроения.

И всё-таки... иногда он был воплощением мечты. Этим утром, занимаясь любовью, он прижал мои запястья над головой. А потом, переплетя пальцы, сцепил наши руки вместе.

Ключик и замочек. Одно целое.

Наслаждение, которое он мне доставлял, было неописуемым. В те сладкие минуты в сумерках, после секса он обнимал меня так, как ни один мужчина прежде.