Отступая, когда казалось, что хуже и быть не может, Юти внезапно ощутила тот самый раскаленный прут где-то под сердцем. Она знала, что боль будет недолгой, поэтому сделала решительный шаг назад, выставляя перед собой тренировочный меч. Уже почти законченный, пусть до сих пор и уродливый. Наверное, такие вырезают в качестве первых уроков подмастерья-плотники.

Ерикан шагнул вперед, обрушив на девочку один из мощнейших ударов. А Одаренная, не думая, вскинула руки с оружием перед собой, в слабой попытке блокировать выпад. И не поняла, что же ощутила сначала — горькое разочарование и боль или наоборот.

Ее крепкий деревянный меч, который она так долго «растила», разлетелся в щепки, как гнилая труха. А следом палисандровый красавец обрушился на скулу Юти, заставляя лицо зардеться, как вспыхнувшую от молнии сухую солому.

Ерикан не стал жалеть или утешать Юти. Вместо этого он превратил свой темный меч во внушительную подкову, которую в довершении ко всему охладил стихийной способностью.

— Приложи, — сказал он. — Синяк будет знатный. Твое сознание мечется между боем, болью и желанием. Потому ничего не получается.

— А можно дерево превратить в металл? — неожиданно спросила Юти, ощущая прохладу подковы.

— Например, в серебро? — усмехнулся наставник.

Юти покраснела до кончиков ушей, однако решительно кивнула. Воин не должен стесняться своих желаний и мыслей. Ему надобно принимать себя со всеми недостатками, только так он сможет избавиться от них.

Одаренная привыкла к тому, что Ерикан пренебрежительно смотрит на деньги, как бедняк-муж на падшую богатую жену — не уходит, но и брезгует притрагиваться. Сколько она выпытывала учителя счет природы подобного отношения, но так ничего и не смогла узнать.

Если старика денежные вопросы не интересовали, то девочка была ими серьезно обеспокоена. А воевать лучше заранее хорошо пообедав, а не на пустой желудок.

— Все дело в концентрации, — продолжил Ерикан. — Если ты сможешь удерживать монету в своей власти, пока она путешествует из твоих рук к мошне торговца, то у тебя есть шанс обманом нажиться.

— Почему обманом?

— Что сделано ночью, становится видно днем. Рано или поздно ты перестанешь концентрироваться на монете: отвлечешься, заснешь, умрешь. И она предстанет тем, чем изначально была. К тому же, за колдовство с деньгами по императорскому закону грозит смертная казнь.

— К счастью, шею можно отрубить лишь один раз, — сказала Юти, чем немало повеселила старика.

Они наскоро поели остатками снеди, выданной Тергуном, и отправились дальше. Ерикан выбрал узкую тропинку в лесу, повторяющую путь своего старшего брата, широкой имперской дороги между Весерином и Конструктом, и теперь они следовали по ней.

Старик иногда останавливался, негромко требуя от Юти определить, кто именно сейчас движется по тракту. Порой у девочке получалось, как в случае с торговцем, путешествующим на хромой кобыле, но, как правило, Ерикан неодобрительно качал головой.

— Если настанет нужда, я проберусь вперед и посмотрю, кто именно там едет, — оправдывалась Одаренная.

— Ты можешь нарваться на трескучие кусты и тогда о твоем появлении станет известно всему лесу. Или окажется, что пробраться сможешь, но отступить уже не получится. Обращение в слух — полезный навык. Тренируй его, как тренируешь созерцание стихий. Никогда не знаешь, что именно в жизни может пригодится.

Вместе с тем от Юти не могло не ускользнуть, что постепенно они все дальше отдаляются от главного тракта. Ерикан выбирал пути по только ему известной логике. По истечении третьего дня после побега из Конструкта, когда лес расступился, и они оказались на вершине внушительного холма, девочка увидела далеко внизу крохотную цепочку крепостных стен, отсюда казавшихся аккуратно сложенными ветками.