Уже на половине пояснения Алекса, он прервал его, уточнил, кто его направил сюда и затем разразился бранью по поводу тупоголовых баранов и идиотов служащих и прочее, прочее, прочее. Через минуту выговорившись и ни разу не повторившись при этом, он отправил Алекса в двенадцатый кабинет на первый этаж.

Уже кое-что начавший понимать в этой системе Алекс сразу сообщил на входе в двенадцатом кабинете, кто его направил к ним. Это принесло свои плоды, его внимательно выслушали, потом несколько раз уточнили и… отправили в тридцать седьмой кабинет на третий этаж.

Наконец он вроде попал куда надо, но дело снова не сдвинулось с мертвой точки. Чиновник, лет пятидесяти, худой как щепка, с землистым лицом с мешками под глазами и носом в красных прожилках решил почему-то, что Алекс разыгрывает его. Ранее этот чиновник долгие годы трудился в отделении имперской канцелярии небольшого городка в центральной столичной провинции, а сюда на окраину империи он попал недавно, был так сказать переведен за недостатки в работе (читай — за хроническое пьянство), ну и место его понадобилось только что окончившему учебу старшему сыну начальника отделения. За всю свою жизнь и службу в заштатном городишке он ни разу не встречал, ни иностранцев, ни жителей с далеких окраин огромной империи.

Единственный раз он видел горца, когда в их городке давали представление приезжие артисты столичного театра. Тот горец был огромным бородатым полуголым и буйным варваром с огромным же топором, его чиновник запомнил на всю жизнь, вернее он только его и запомнил из всего представления. Пришедший же на прием молодой человек на горца варвара точно не был похож, он был хорошо одет, чувствовалось по речи, что образован, по виду не беден, он напоминал чиновнику молодого повесу из его городка, сына обеспеченных родителей, решившего зачем-то разыграть его, выдавая себя за варвара. Такие вот очень похожие на пришедшего парня молодые служащие пару раз нехорошо пошутили над ним на прежнем месте службы, проще говоря, подставили его.

Дело похоже зашло в тупик, Алекс держал в руке магический ярлык, чиновник же бубнил невнятно себе под нос, что не надо морочить ему голову и мешать работать. От непонятности ситуации, а главное что с этим делать и так взбудораженный Алекс начал закипать. Вокруг его рук и фигуры непроизвольно стали появляться разноцветные искры и всполохи постепенно покрывая всю его фигуру. Чиновник не на шутку перетрухнул, он хоть и был хроническим алкоголиком, но был опытным, матерым бюрократом и к тому же слабеньким одаренным, он спинным мозгом почуял возможные грядущие неприятности, хоть и не понимал пока из-за чего. Но еще он понял, что увильнуть ему не получится, что ему придется до конца участвовать в этом действе.

Приняв и осознав неизбежное, он вяло ухватил магический ярлык Алекса, затем подрагивающей рукой открыл сейф, вытащил оттуда какой-то агрегат размером с большую книгу покрытый рунами и поставил его на стол. Аккуратно затолкал магический ярлык в широкую щель с боку агрегата, положил руку сверху, потом с некоторым даже вызовом и торжеством посмотрел на Алекса и подал магическую энергию. Руны тускло засветились зеленым светом. Чиновник с удивленным и непонимающим лицом активировал агрегат еще раз, результат оказался тот же. Видимо все еще подозревая подвох, он с натугой вытащил из сейфа другой более массивный агрегат и снова результат проверки повторился. На чиновника больно было смотреть, но магические артефакты не ошибаются, ярлык был подлинный, хотя по его мнению этого не должно быть.

Но делать было нечего, тяжко вздохнув и пробормотав что-то про порядок и отчетность, чиновник стал неторопливо и аккуратно записывать данные ярлыка в толстый гроссбух, потом не менее старательно и скрупулезно, стал заполнять еще две пространные формы, как он пояснил, уточняя кое какие данные у Алекса — для столичной и окружной канцелярии. Что заняло еще минут пятнадцать времени. Затем, они вместе с чиновником спустились на этаж ниже, где уже другой чиновник еще минут десять что-то куда-то записывал и подшивал бумаги и только за тем Алексу поставили на ярлык магическую печать имперской канцелярии и он наконец-то закончил свое первое общение с имперскими чиновниками и бюрократами.