— Он говорит, что арфисты поют одно вранье, — пояснил Моссер и озорно подмигнул.

— Нечего слушать всякую чушь, — упрямо сказала их мать. Потом она ткнула пальцем в сыновей. — Чтобы ни ты, ни ты и носа не высовывали из комнаты, когда ваш па вернется. Арфист, ты будешь спать здесь. Эркин, тащи меховое одеяло. Шив, принеси с чердака запасной матрас. А я пока подброшу поленьев в очаг.

Вскоре постель была готова, и все вечерние работы завершены. И Робинтон остался единственным обитателем большой комнаты. К его изрядному облегчению, псы ушли вместе с парнями.

Разбудил его стук упавшего в очаг полена. Робинтон увидел, что хозяйка дома достает из печи горшок с овсянкой — он оставался там всю ночь.

— Тебе бы лучше отправиться в путь, как рассветет, арфист, — негромко сказала она.

— Если он доставляет вам хоть какие-то неприятности… — начал было Робинтон.

Кулла тихо фыркнула, и Робинтон заметил усмешку, промелькнувшую на ее губах.

— Пусть только попробует! — так же негромко отозвалась она и потянулась за кружкой, чтобы налить гостю горячего кла.

Кла был густым и очень крепким. От горячей жидкости в желудке с Робинтона слетели последние остатки сна. Кулла тем временем поставила на стол тарелку с овсянкой и принялась нарезать хлеб, который завернула в старенькую, но чистую салфетку.

— Твоя зверюга стоит слева от хижины, — сказала она. Хозяйка по-прежнему вела себя дружелюбно, но Робинтон видел, что она торопится, и постарался побыстрее покончить с завтраком. Ухватив в одну руку узелок с хлебом, а в другую — гитару, Робинтон еще раз поблагодарил Куллу и ушел.

Солнце еще не встало, но уже достаточно рассвело, чтобы Робинтон без затруднений отыскал навес, где стояли животные. Поскольку в увязывании вьюков он за время пути успел поднатореть, то буквально через несколько минут он уже очутился на дороге.

— Вот тебе урок на будущее, — пробормотал Робинтон себе под нос. — «Арфисты поют одно вранье». Интересно, что он хотел этим сказать?

Тем же утром он пересек границу Бендена и остановился на ночь на станции скороходов, где арфисты всегда были желанными гостями.

Когда Робинтон наконец-то добрался до Бенден-Холда, он с удивлением обнаружил, что его никто не встречает. Потоптавшись во дворе, он начал подниматься по лестнице к главному входу, и тут по северной дороге подъехал верхами небольшой отряд. Робинтон узнал в их предводителе Райда, старшего сына лорда Майдира.

— А, подмастерье! Мы тебя ждем, — сказал Райд, спрыгивая на землю и бросая поводья скакуна подбежавшему холдеру.

— Райд! — искренне обрадовался Робинтон. — Как я рад тебя видеть!

Райд присмотрелся к арфисту повнимательнее.

— Мы знакомы?

— Я Робинтон. Сын мастера голоса Мерелан, — слегка растерявшись, ответил юноша.

Райд широко улыбнулся и радостно протянул ему руку.

— Я б тебя ни за что не узнал! Ты был тогда таким заморышем!

Робинтон, не выдержав, рассмеялся. Райд, похоже, ничуточки с тех лет не изменился.

— Ну, я много работал над собой, — признался он.

— Приятно это слышать, — сказал Райд. Иронии он не распознавал, как и прежде. — Пойдем, выпьем горячего кла — или, может, вина, ты ведь уже достаточно взрослый — и смоем дорожную пыль. Долго ты добирался?

— Да, долгонько. И теперь по-новому смотрю на размеры нашего континента.

— Ну, он у нас немаленький.

Робинтону подумалось, что Райда, наверное, при рождении отлили в определенную форму, — и теперь, к своим тридцати Оборотам, он оставался таким же, как в детстве.