Кассия поцеловала Робинтона — и на этом их разговор на некоторое время прервался.

Наутро вернувшийся к исполнению своих обязанностей Робинтон безудержно зевал — да и вообще вид у него был отсутствующий, — но окружающие лишь понимающе улыбались.

Докладывая о своей поездке Мелонгелю, Робинтон вспомнил о женщинах-беглянках.

— Это горный холд, содержится в полном порядке. Холдера зовут Чочол, — сказал Робинтон, исподволь подводя разговор к неприятной теме.

Мелонгель взглянул на карту — да, он понял, о чем идет речь.

— Он предоставлял убежище бездомным, бежавшим из земель Плоскогорья.

— То есть?

Робинтон заерзал. Ему не хотелось без особой необходимости бить тревогу, но в то же время он считал нужным довести до сведения лорда все свои страхи и сомнения.

— Как вам известно, я провел три Оборота в холде Плоскогорье, и я отношусь к лорду Фарогаю с глубочайшим уважением. Но когда я видел его в последний раз — в Бенден-холде, когда утверждали в правах наследования лорда Райда, — похоже было, что лорд Фарогай очень болен.

Мелонгель хмыкнул и кивнул, подтверждая слова арфиста.

— Да, я это заметил.

— Так вот, похоже, что лорд Фарогай мог скончаться — а нам об этом не сообщили.

Мелонгель потрясенно уставился на Робинтона.

— То есть как? Как такое могло произойти?

— Я не знаю, но Чочол считает, что это возможно. Он принимал у себя людей — по большей части женщин и детей, — которые остались без дома и пытались вернуться к своим родственникам, проживающим на землях Тиллека.

Мелонгель нахмурился.

— Да, я помню: несколько холдеров попросили об уменьшении десятины, сославшись на то, что у них прибавилось иждивенцев.

Он принялся перебирать лежащие на столе документы.

— Я не знал, что эти женщины остались без дома. И что они из Плоскогорья — тоже не знал.

Робинтон откашлялся и перешел к самым подозрительным вестям:

— Эти женщины говорили, что их выгнали из холда. А Чочол сказал, что с некоторыми — теми, которые помоложе, — дурно обращались. Потому они и думают, что лорд Фарогай, наверное, умер. Иначе такого бы просто не могло произойти.

Мелонгель помрачнел и испытующе взглянул на Робинтона — не каждый смог бы встретить этот взгляд, не дрогнув.

— Ты веришь Чочолу?

— Верю, потому что знаю: в холде Плоскогорье есть один очень честолюбивый и алчный человек, который непременно попытается подгрести это владение под себя… когда лорд Фарогай умрет.

— И как зовут этого честолюбивого человека? Что-то во взгляде Мелонгеля заставило Робинтона заподозрить, что лорду известно, о ком идет речь.

— Фэкс.

— Племянник Фарогая? — Мелонгель отвел взгляд и умолк, потом сказал: — Думаю, мне стоит пригласить Фарогая на Встречу. Поскольку ты служил ему, он, наверное, захочет побывать на твоей свадьбе.

Это предложение превосходило самые смелые надежды Робинтона. Но рассказ Чочола вновь пробудил в нем подозрения, которые он сам когда-то счел беспочвенными.

— Ага, вот, — сказал Мелонгель, вытащив из груды документов нужный лист пергамента, и принялся его просматривать. — Я посмотрю, что удастся выяснить. Двое из этих холдеров живут неподалеку.

Он скрестил руки на груди и задумчиво уставился в пол. Потом Мелонгель снова поднял взгляд и коротко улыбнулся Робинтону.

— Хороший доклад, Робинтон. Хорошо сделано. Мне доводилось встречаться с этим племянником Фарогая, и, если уж говорить начистоту, мне тоже показалось, что у него слишком большие аппетиты.