Бордон снова кивнул.

— Уверяю вас, для меня это истинное удовольствие — в меру сил помогать моему другу, — поклонившись, произнес Ф'лон.

Холдер Бордон кашлянул, прочищая горло.

— Касия говорит, ты себя нормально чувствуешь в море, да?

— Ну, да, я морской болезнью не страдаю, — признался Робинтон.

— И не гнушаешься помогать разделывать и солить рыбу?

— Робинтон, да ты присаживайся, — вмешалась Ювана, указывая на второй диван. — Представляю, как ты себя чувствовал, покидая зал суда… — Она бросила на Робинтона лукавый взгляд. — Твоя мать уже познакомилась с моими родителями. А сейчас она сидит наверху, с Касией, чтобы та не нервничала.

— Касия нервничает? — спросил Робинтон. Он лишь ценой больших усилий заставил себя говорить спокойно, чтобы окружающие не догадались, насколько не по себе ему самому.

Ювана рассмеялась.

— Имеет на то полное право. А ты выглядишь великолепно — под стать ей. Кто постарался — Клостан?

Робинтон промычал в ответ нечто невнятное и искоса взглянул на Ф'лона. Тот сощурился, а потом закатил глаза, показывая, как его огорчают подобные увертки со стороны друга.

— А это что? — поинтересовалась Ювана, прикоснувшись к завернутой чаше, которую Робинтон до сих пор держал под мышкой. — Тебе уже начинают дарить свадебные подарки?

Обрадовавшись возможности сменить тему, Робинтон тут же показал чашу и рассказал, как ему приятно, что Садай запомнила его слова.

— А, история о стене! — понимающе воскликнула Брашия.

Робинтон застонал. Его уже скоро тошнить будет от этой истории!

— Касия рассказывала нам, как ловко ты ее решил.

— Быстро соображаешь, парень, — хмыкнул Бордон. — Голова на плечах у тебя есть. Это хорошо.

Тут появилась кухарка с полным подносом: кла, вино, печенье и пирожные. Робинтон поспешно вскочил, чтобы помочь ей. Пока Ювана спрашивала у родителей, чего они хотели бы выпить, Робинтон расставлял чашки, бокалы и тарелки с угощением; эти простые действия помогли ему отчасти восстановить душевное равновесие.

— Так в Марделе сейчас путина? — вежливо спросил он у Бордона.

— Да, идет пектейл. Знаешь такую рыбу?

— У нас здесь чаще встречается краснорыба, — заметил Робинтон с таким видом, будто обсуждение пород рыб для него — самая привычная тема беседы.

Бордон одобрительно кивнул.

— Краснорыба — штука хорошая.

— А твоя мать будет сегодня петь? — нерешительно спросила Брашия. — Слава певицы Мерелан дошла и до Мардела-холда, но мы живем так далеко от цеха арфистов, что почти никто из нас не слыхал ее пения.

— Да, она собирается петь, — отозвался Робинтон, преисполнившись гордости за мать. Если бы она была сейчас здесь — насколько б ему было проще!..

— Что-нибудь особенное? — спросила Брашия, чуть склонив голову набок тем же очаровательным движением, что и ее дочь.

— Что-нибудь из песен Робинтона, — сказала Ювана, проигнорировав перепуганный взгляд арфиста. — Он у нас чересчур скромный. Мелонгель считает, что Робинтон — такой же хороший композитор, как его мать — певица.

— Ну, Ювана, это уже чересчур! — попытался возразить Робинтон.

— А я считаю, что в самый раз, — невозмутимо отозвалась Ювана. — И Касия тоже.

— Она — лицо пристрастное, — заметил Ф'лон.