— Думаю, Роб, ты недооцениваешь свое влияние на Ф'лона, — сказал Дженелл и тяжело опустился в кресло, кривясь от боли. — И думаю, что твой авторитет в целом куда выше, чем, быть может, ты осознаешь. Ты по-прежнему способен разговаривать с драконами?

Робинтон кивнул.

— По крайней мере, с Сайманит'ом — да. Наверное, из-за Ф'лона. В любом случае в наших разговорах нет ничего такого, о чем можно было бы написать балладу.

Дженелл погрозил ему пальцем.

— Это куда больше, чем случалось обрести людям, рожденным не в Вейре.

— И этого действительно вполне довольно.

Дженелл коротко улыбнулся.

— Судя по сообщениям Шнырка, ты — единственный из всех арфистов, к которому даже самые рьяные недоброжелатели нашего цеха относятся с уважением.

— Если не считать Плоскогорья.

— Фэкс сожрет сам себя. Таков обычный конец подобных типов. Они появлялись и до Фэкса, будут и после него. Когда мы живем в соответствии с Хартией, все благоденствуют. Когда ее пытаются отбросить, весь континент страдает.

Робинтон кивнул. Он был совершенно согласен с Дженеллом — но понятия не имел, как добиться неуклонного выполнения Хартии. Особенно теперь, с учетом неприкрытой агрессии Фэкса.

— Итак, мастер Робинтон, я называю тебя своим преемником.

Робинтон попытался возражать, ссылаясь на свою молодость и на то, что есть много более достойных кандидатов.

— И никто из них не желает очутиться на моем месте, — с мрачным юмором заявил Дженелл. — Миннарден настойчиво посоветовал мне обдумать твою кандидатуру, равно как и Эварель. И, уж конечно, меня поддержат все мастера, проживающие непосредственно в цехе.

— Включая… Петирона? — усмехнувшись, поинтересовался Робинтон.

— Как ни странно — да. Я, правда, сомневаюсь, что он бы сам выдвинул твою кандидатуру, но возражать он не станет.

Робинтон искренне удивился, услышав подобное утверждение.

— Я охотно признаюсь, что занял этот пост не столько из честолюбия, сколько потому, что больше было некому, — хмыкнув, произнес Дженелл. — Я служил цеху и делал все, что было в моих силах…

Робинтон был совершенно с этим согласен. Мастера-арфиста Дженелла любили и уважали повсюду. Старый мастер тем временем продолжал:

— И мне не пришлось долго размышлять, на кого возложить эту ответственность, кому теперь придется иметь дело с Фэксом — и, что еще более важно, с Нитями.

— Как это мило с вашей стороны… — саркастически пробормотал Робинтон.

— Я подумал о тебе как о своем преемнике в тот самый момент, когда увидел, как ты разговариваешь с драконами. Помнишь тот день?

Робинтон кивнул. Это было одним из самых ярких воспоминаний его детства. Ф'лон как-то упомянул в разговоре, что драконы чрезвычайно капризны в том, что касается бесед с людьми, не принадлежащими к Вейру. Иногда они могут с кем-нибудь поговорить. Но чаще всего они от разговора уклоняются. Ф'лон тогда еще добавил с обычной своей лукавой улыбкой: «А ты драконам нравишься, Роб». А Робинтон подумал, что у драконов и их всадников существуют тайны, неведомые остальным.

— Я и не знал, что за мной кто-то наблюдает. Дженелл улыбнулся.

— Я наблюдал за тобой с того самого дня, как Мерелан сообщила, что ты наигрываешь на своей дудочке вариации музыкальных тем.

— Дженелл, как мне отблагодарить вас за все то, что вы для меня сделали? — На этот раз в голосе Робинтона не слышно было ни капли сарказма.

— А, пустое! — небрежно отмахнулся Дженелл.