После того, как взрослые покончили с едой, Мерелан запела. Песню подхватило множество голосов, и получился такой слаженный хор, что Робинтон даже удивился: и зачем только Бендену понадобилась в учителя его мама? Хороший подмастерье вполне справился бы с их обучением. А, ей еще нужно учить Майзеллу. Робинтон скривился. Девочка пела так громко, что сразу становилось ясно: она совершенно уверена в своем необыкновенном таланте. Нет, голос и правда неплох, только зачем же так орать? И дышать правильно она не умеет.

Мерелан спела всего четыре песни, а потом, ободряюще улыбнувшись музыкантам, кивком подозвала их поближе к главному столу. Там было два гитариста — высокий бледный мужчина и молодой парень — судя по внешности, то ли его сын, то ли племянник. Еще был скрипач — он почему-то держал инструмент на коленях, вместо того чтобы прижимать его к подбородку, но управлялся с ним виртуозно; женщина-флейтистка, двое молодых парней с дудочками и барабанщик, искусно поддерживавший ритм. И, конечно же, после ободряющей улыбки Мерелан весь холд хором запел первую песню. Робинтон решил, что получается вполне прилично, но сам к хору не присоединился. А вот Фаллонер запел. У него оказался хороший сильный голос, переходный от дисканта к альту. Прочие дети, сидевшие за столом, тоже подхватили песню — возможно, желая покрасоваться перед Робинтоном. Но Робинтону это было не в новинку — ученики в Доме арфистов точно так же выделывались перед новичками, — и потому он притворился, будто ничего не замечает.

Мама всегда говорила ему, что с людьми надо вести себя любезно, где бы ты ни находился. А еще она говорила, что ни один настоящий певец не станет стараться заглушить других певцов. Особенно часто она повторяла эти слова после той неприятной истории с Халанной. Робинтон искренне понадеялся, что Майзелла все-таки не доставит ей столько хлопот.

Робинтон не спел вместе с мамой и новую песню, которую она исполнила последней, хоть и знал слова. Спев ее, Мерелан извинилась за краткость выступления и пообещала, что впредь, когда привыкнет к здешнему времени, будет петь больше.

Она уселась на свое место, а присутствующие разразились рукоплесканиями и одобрительными возгласами.

Фаллонер слегка подтолкнул Робинтона локтем в бок и встал.

— Ты найдешь дорогу к вашим комнатам, Роб? — спросил он. — Нам теперь следует уйти и оставить взрослых одних.

Леди Хайяра тоже поднялась и жестом велела детям удалиться. Те послушно потянулись к выходу. Мерелан поймала взгляд Робинтона и знаком попросила его подождать.

— Я пойду с мамой, — сказал он.

— Везет тебе, — еле слышно вздохнул Фаллонер. — Подумать только — собственная комната! Нас в спальне шесть человек. Впрочем, в Вейре было то же самое, — философски заметил он. — Ладно, увидимся завтра утром.

— Спасибо тебе, Фаллонер, — сказал Робинтон немного застенчиво, но от чистого сердца.

Фаллонер улыбнулся в ответ и, собрав малышей, повел их к лестнице.

* * *

Мать так и не рассказала Робинтону, что же на самом деле заставило их покинуть Дом арфистов, но он вскоре обнаружил, что жители холда Бенден никак не могут поверить своему счастью: к ним прибыла сама знаменитая Мерелан! А уж после того, как она отучила Майзеллу вопить и поставила ей голос, Мерелан стали просто обожать, причем не только сводные братья и сестры девушки, но и многие взрослые обитатели холда. Лорд Майдир был человеком хорошим и, в общем-то, справедливым, но он души не чаял в дочери. Майзелле уже исполнилось шестнадцать, но она, не в пример своему брату Райду, не могла похвастаться ни мудростью, ни даже здравым смыслом.