Звонил долго. Решил переть внаглую.

Дверь открылась. Надежда Павловна вышла заспанная.

– Это опять вы? Что вам нужно на этот раз?

– Извините меня. Но мне больше некуда идти. Я ранен, – Лешка показал окровавленное плечо. – Нужно остановить кровь.

Надежда Павловна жалостливо всплеснула руками.

– Опять ранены? Боже мой! Да что же это такое? Заходите, черт бы вас побрал.

Лешка устало плюхнулся на стул, стоящий в прихожей, и почувствовал приятную слабость. Хотелось просто закрыть глаза, забыть обо всем и сидеть так долго-долго. Он даже не заметил, что Надежда Павловна делала и делала ли вообще что-нибудь. Вроде только зашел, сел на стул, и вдруг ее голос, мягкий, по-домашнему тихий:

– Все, Алексей. Я сделала все, что смогла. Но лучше бы вам в больницу. Вас уже шатает от слабости. Вы потеряли много крови.

– Нельзя мне, Надежда Павловна, в больницу. Понимаете, там девушка, ее пытался убить тот маньяк, о котором писали в газете.

– Маньяк-потрошитель?

– Да. И у меня предчувствие, что он захочет прийти и добить ее. Потом – меня. Может, и наоборот. Только я сидеть и ждать не могу. Мне надо с ним встретиться.

– А может, все обойдется? – спросила Надежда Павловна с откровенной жалостью.

Лешка улыбнулся.

– Нет, Надежда Павловна. Этот человек не сможет спокойно жить. Сегодня у него случился прокол. Он не убил меня и девушку. Он не переживет такое. Самолюбие убийцы задето. А раз мы его знаем в лицо…

Женщина понимающе кивнула головой и сказала:

– Могу я вам чем-то помочь? – Она хотела посоветовать Лешке обратиться в милицию, но вспомнила, что они и так ищут его. Стало стыдно за свой звонок. Но не сказала про него, не смогла. Потому и предложила помочь, чтобы как-то искупить грех.

– Можете, – сказал Лешка. – Позвоните на центральную «Скорую». Спросите, в какую больницу отвезли девушку с ножевым ранением в живот. Скажите, вы ее сестра.

Надежда Павловна охотно согласилась, сняла трубку.

После разговора с центральной диспетчерской и почти четырехминутного ожидания, пока диспетчер выясняла, какая машина выезжала по указанному адресу, пока устанавливала с ней связь, чтобы выяснить номер больницы, Надежда Павловна сказала:

– Ее отвезли в шестьдесят четвертую городскую больницу. Это на улице Вавилова.

Лешка надел куртку.

– Как же вы доберетесь? Сейчас четвертый час ночи.

Лешка улыбнулся. Подошел и поцеловал учительницу в щеку.

Она покраснела.

– Мне так нравится смотреть на ваше лицо, когда вы краснеете. Вы тогда такая красивая, – сказал он вместо ответа и вышел.

После минутного раздумья Надежда Павловна подошла к двери и негромко позвала:

– Алексей!

Услышала, как хлопнула дверь в подъезде.

Вернувшись в комнату, она быстро подошла к окну, увидела его, одиноко идущего по ночной улице, и сердце кольнуло в предчувствии чего-то нехорошего. Стало жалко его. Раз он говорит, что могут убить, значит, могут. Попытаться помочь ему? Согрешить еще раз для его же блага. Так примерно думала Надежда Павловна, оправдывая свое желание опять позвонить майору Калинину. И теперь не стыдилась.

На этот раз трубку поднял сам Калинин.

– Слушаю вас, – сказал он, понимая, что этот ее ночной звонок неспроста.

– Понимаете… Алексея Хохлова хотят убить.

Калинин даже не стал спрашивать, кто. Знал – это Гуляев. Только спросил:

– Где он?

– Он поехал в шестьдесят четвертую больницу, – сказала Надежда Павловна, страшно волнуясь.