Дверь захлопнулась.

Грорг лязгнул массивным засовом и, тяжело ступая, направился в свой угол. Я взял плетеную корзину с говяжьей вырезкой и пошел кормить Рыка. По возвращении застал накрытый стол и разлитый по кружкам эль. Коэн и Грорг неспешно поглощали хлеб с сыром и время от времени прикладывались к выпивке. Я занял третий стул. Отхлебнул. По телу распространилось тепло.

– Час поздний, – сказал Коэн. – И мне скучно. Тут либо игра поможет, либо поучительная история.

– Я не играю в игры, – буркнул Грорг.

Я перевел взгляд с одного собеседника на другого.

Коэн ухмыльнулся:

– А ты что думаешь, мастер?

– Ничего. Ты и так знаешь все наши истории.

Посредник вновь наполнил кружки.

– Ты меня переоцениваешь.

Шум за окном все нарастал. Казалось, это не дождь вовсе, а исполинский водопад, низвергающийся с высокой скалы на город, реку, замок князя и окрестные поля, смывающий все на своем пути.

– С кого начнем? – поинтересовался я.

Коэн достал кости. Два черных кубика с белыми точками на гранях. Допив свой эль, посредник бросил костяшки в пустую кружку. Встряхнул, прикрыв ее ладонью.

– У кого меньше – тот и рассказывает.

Кости упали на стол. Покатились среди тарелок и кувшинов. Застыли. Шестерка и тройка. Ухмыльнувшись, Коэн протянул кружку мне.

Вновь – стук костей по дереву. Четверка и пятерка.

– Давай, Грорг. – Коэн передвинул кружку с кубиками. – Твоя очередь.

Грорг бросил кости.

Две единицы.

– Что ж, – буркнул варвар. – Слушайте.

Я разлил по сосудам остатки эля из первого кувшина. Ночь действительно обещала быть долгой.

Глава 7

Бойня в Лесистых фьордах

Остров Родерерк лежит к северо-западу от Белого взбережья. Это крохотный лесистый клочок суши, абсолютно непригодный для сельского хозяйства. Его главные достоинства – порт, расположившийся в уютной бухте, и Крепость-на-скале, родовое гнездо семьи Грорга. Крепость испокон веков защищала проход в бухту. На противоположном берегу прохода предки Грорга возвели Часовую башню, которую соединял с крепостью тайный коридор, проложенный глубоко под водой. Говорят, его вырубали в горной толще почти полстолетия. Всякий корабль, входящий в бухту, могли с легкостью уничтожить катапультами и баллистами с крепостных стен. А иначе как через порт в Родерерк не попадешь – береговая линия представляла собой отвесные каменные уступы. Была еще Янтарная коса, но там не высадишься, корабль разобьется о рифы. В детстве Грорг часто бродил по косе. Порой ему улыбался бог удачи, слепой Хьенгар – в руки попадался кусочек янтаря.

Янтарь и мех – вот чем славился его остров. А еще – строевые корабельные сосны. Конунги Родерерка были гордыми и никому не подчинялись. Как и прочие обитатели севера, они часто воевали, совершали набеги на взбережье, но крайне редко делали это в союзе с кем-то. Хватало собственных кораблей. И воинов.

Так было всегда.

Первое воспоминание Грорга – сильные руки отца, Хлодрика Бешеного, когда тот поднял его высоко и гаркнул:

– Смотри! Это твое.

На Грорга надвинулись свинцовое небо, Часовая башня, бескрайняя гладь океана и чаша бухты с угрюмой черной громадой острова, ощетинившегося зубчатой кромкой леса. В память врезались крик альбатроса, ветер, треплющий одежду, и пронизывающий холод. А еще – запах моря. И бородатое, пока молодое, но испещренное шрамами лицо человека, крепко державшего его тело.