— Тяжело, — пробормотал брат, направляя больше магии в кристалл, который засиял еще ярче. — Их слишком много. Я с такими травмами никогда не работал. Мне не стоит пока спрашивать, что тут произошло, и почему тут нет никого из лекарей кроме тебя?

— Нет, не стоит, — тихо ответил я, чувствуя, как магия огня и жизни начала восстанавливаться и заполнять почти иссякший источник.

Вместе с этим я увидел, как из разных точек вокруг меня начинают зажигаться подобные кристаллы, как у Петра, после чего нитей магии жизни стало гораздо больше, и все они подстраивались под мое изначальное плетение. Поддерживать заклинание стало заметно проще, поэтому, рискнув, я расширил зону действия зеленого тумана. Постепенно начал ощущать, что магия жизни начала наконец работать, излечивая легко раненных и стабилизируя находившихся на грани смерти людей. Точечно маги жизни с людьми в подобных ситуациях не работали, прибегая к стандартной практике массового исцеления. Может и зря, я бы направил несколько целителей провести элементарную сортировку, чтобы не тратить силы на легкие раны.

— Хорошо поработали, дальше мы сами, — раздался рядом голос Огурцова, и я смог разглядеть его, когда он приблизился ко мне практически вплотную. Он, увидев меня, немного удивился, после чего склонил голову в приветственном жесте. — Снимите заклятие, нам нужно самим оценить обстановку.

Я кивнул и встал на ноги, разрушая созданное мною сложное плетение. Туман быстро рассеялся и теперь можно было различить, что происходило вокруг. Шмелев, Совинский и Гюрзов стояли неподалеку, напряженно глядя в мою сторону. Рана дяди затянулась, но до полного излечения было еще далеко, точно также обстояли дела и с ногой Гюрзова. Боль мне, конечно, удалось убрать, но вот сам перелом таким образом срастить было практически невозможно. Слишком тонкая работа для грубого заклинания, как и излечить раны девочки, которая все еще находилась без сознания на руках у своей матери.

Один за другим на поляне начали появляться мои целители после яркой вспышки сработавших свитков перемещения. Последними на поляне появилась Валерия, которая с ужасом в глазах осматривала то, что осталось от парка. Вместе с ней вышел пожилой мужчина, в котором я узнал декана факультета артефакторики. Он сразу же подошел к Шмелеву, докладывая о проделанной работе.

— Я так за тебя переживала, — ко мне подлетела Лера. Ее щеки пылали, а глаза в темноте горели ярким сиреневым цветом. — Как ты мог броситься сюда один, заперев нас в академии в полной неизвестности, — прорычала она, но потом резко успокоилась. — Я чувствую знакомую ауру, — нахмурилась она. — Точно такую же, как тогда, во время моей инициации. Что тут произошло? — быстро взяла она себя в руки, напряженно вглядываясь мне в лицо.

— Я потом все объясню, ладно? — я покосился в сторону Шмелева. Девушка кивнула и обернулась, когда к нам вплотную подошел один из лекарей моей клиники.

Десять высокоуровневых целителей встали в круг, оттеснив нас подальше от края кратера, после чего вытянули руки, из которых ярким потоком начали вытекать изумрудные потоки, соединяясь между собой в центре образованного ими круга. В точке соприкосновения их магии начала формироваться фигура, которая понемногу поднималась вверх, зависнув в нескольких метрах над землей. Сначала я не мог разобрать, что именно пытались сделать целители, но когда заклинание приобрело окончательную форму, то стало ясно, что это бутон какого-то цветка, который начинал светиться все ярче, испуская яркий, бьющий по глазам изумрудный свет.

Неожиданно он распустился и превратился в большой цветок с десятью лепестками, от которого начала исходить волна, образующая ровный светящийся круг.