— Смотря что считать удачей. Ты, парень, раз в себя пришел, начинай шевелить ножками. Синемундирники ведь могут и заметить неладное. Особенно, если остальное стадо в вагоне последует твоему совету. Мануэль Рубио к твоим услугам. С кем имею честь?

— Диего, — буркнул я, поспешив последовать совету собеседника. Действительно, на месте стоять было глупо.

— Скажи мне, Диего, ты кретин?

Меня уже начала раздражать манера общения доминуса Рубио, но я ответил, хоть и сквозь зубы:

— Вы интересуетесь с каким — то практическим прицелом, или просто любопытствуете?

— Ха, молодец! — Восхитился старик. — Быстро в себя приходишь. И все — таки уважь старого человека, поясни. Ты сейчас идешь в направлении, противоположном тому, куда идет наш поезд. То есть возвращаешься назад, в Сарагосу. Вот мне интересно, то ли ты забыл, в какую сторону мы ехали и даже наличие железной дороги не помогло тебе определиться с направлением бегства, и тогда у тебя географический кретинизм, что, конечно, неприятно, но вполне терпимо. Или же ты прекрасно знаешь, куда идешь, и тогда ты просто тупой, что гораздо хуже. Потому что если ты надеешься, что сможешь вернуться домой и зажить как прежде, у меня для тебя плохие новости. Не выйдет.

— Дела у меня в Сарагосе, — огрызнулся я. — Важные. А вам — то какое дело, доминус Рубио?

— Можешь звать меня просто Мануэль и без доминусов, я не из тех, кто кичится возрастом и не патриций. Ты, в общем, прав — это не мое дело. По большей части мне это вовсе неинтересно. Просто именно благодаря тебе я сейчас на свободе, и хотел бы отплатить добром за добро. Мой план был смыться на конечной станции, благо отмычками я пользоваться умею. Это был не очень хороший план, потому что неизвестно, что будет ждать в конце пути, однако ничего лучшего придумать не получалось. Я ведь не додумался прихватить с собой оружие, когда меня схватили. Как — то даже в голову не пришло, что пленных не будут обыскивать. Честно говоря, надо было быть полным идиотом или сказочным везунчиком, чтобы протащить в поезд пистолет. Так что мое удивление простительно — твой план побега был просто феерически туп. Печально будет, когда везение все же закончится, и мой спаситель по глупости сложит голову.

— Я вас не спасал. Вообще о вас не думал, когда убегал, так что благодарить меня не за что. И в благодарностях я не нуждаюсь, — мне все больше не нравился собеседник. Слишком он уверенно себя чувствовал, и слишком настойчиво набивался в попутчики. Обитание в языческом гетто очень быстро учит доверять только самым близким. В противном случае легко можно оказаться в гостях у чистых. Слава богам, у меня такого опыта не было — хватило и чужого. А старик, между тем, все не отставал:

— Дай угадаю — у тебя там остались родные. И ты сейчас полон решимости их найти и спасти. Так вот, Диего, забудь об этом. Твоих родных в городе уже нет, и где они — тебе не узнать. А даже если узнаешь, спасти их не получится.

— Вот что, уважаемый доминус Рубио, — разозлился я. — Идите своей дорогой, а я пойду своей. Плевать мне на ваши догадки и на ваши советы.

— Значит, угадал, — хмыкнул Мануэль, даже не подумав обидеться на отповедь. — И конечно, как всякий дурак, ты не подумаешь прислушаться к совету умного человека, а продолжишь с упрямством быка переть на заклание. Что ж мне так не везет — то? Видать, боги на меня за что — то злы.

— Ну так проявите уже благоразумие, и уходите! Или надеетесь, что поделюсь оружием? Так напрасно! Самому нужно.

— О боги, малыш, да зачем мне эти железки! Мое оружие — голова, и я умею им пользоваться!

— Пока по вашему поведению это совсем незаметно!

Ему, кажется, нравилось выводить меня из себя.