Без единого слова Людмила встала с кресла и шагая словно кукла вышла из номера даже не закрыв за собой дверь.

Конечно девица явно была готова к «тому самому», но бывший комбат знал, что муж генеральской дочери живёт не свою жизнь и даже не её, а именно генерала. А он хотел прожить исключительно свою жизнь, поэтому закрыл двери за гостьей и на всякий случай воткнул в косяк деревянный клинышек.

А утром она съехала чем очень обрадовала Кирилла уже несколько утомлённого всем этим движением.

Питался Кирилл за столом с тремя спокойными и крайне немногословными мужчинами откуда-то из Сибири. Меланхоличные и внутренне тяжеловесные, создавали очень комфортную обстановку за столом что очень радовало подростка.

Но в это утро Степаныч, доедая омлет, улыбнулся и повернулся к Кириллу.

— А мы все были уверены, что девка эта тебя замотает.

— Чтобы встать в генеральский сервант ещё одной посудиной? — Кирилл покачал головой. — Без меня.

Сибиряки синхронно улыбнулись, и больше эта тема не всплывала.

У бегства Людмилы внезапно нарисовалось ещё одно полезное свойство. Он теперь мог разминаться в парке хотя продолжил тренировки на крыше. Правда покрышку пришлось поменять на новую, стащив лысую резину из гаража пансионата, так как из старой уже полезли стальные проволочки корда.

Для любого приличного человека, а для руководителя и политика, главной добродетелью является умение держать слово. Зампред Облисполкома Константин Георгиевич Грушевский в полной мере обладал этим качеством, и на другой день после разговора с Кириллом на набережной, вылетел в Москву на своём личном МАЗ 244 Чайка.

Большая тяжёлая машина легко преодолела полторы тысячи километров по воздушной трассе со средней скоростью в шестьсот километров в час и чуть больше чем через два часа заходила на посадку на государственной площадке в районе Таганки.

Оттуда уже муниципальным аэротакси долетел до приёмной Верховного Совета где его встретил порученец Председателя и сразу проводил в кабинет главы законодательной власти Петра Сергеевича Громова. Они обнялись, и сели возле небольшого столика, где уже стоял чайный сервиз и вазочки с угощением.

— На, держи. — Грушевский подал Громову коробку. — Здесь варенье из всего на свете, как твои девчонки любят. Света специально сделала.

— Ох, вот это спасибо. — Верховный принял подарок и тут же её отдал помощнику. — Девчонки хотя и вымахали по виду совсем взрослые, но сладкое всё так же трескают за обе щеки. — Он налил в чашку чай для гостя и кивнул. — Пей давай да рассказывай. А то у меня на столе уже места не будет от папок на этого пацана.

— Ну, так. — Грушевский усмехнулся. — Гуляет это мальчишка по набережной, а тут вываливает из переулка мертвяк в стадии трансформы. — Ну полицейские конечно молодцы. Сразу пошли на него, хотя что там их пистолетики против мертвяка-то? А тварь кстати уже почти обратилась в гуля. И в какой-то момент сбоку нарисовался этот пацан. Выходит, и так негромко говорит: Поиграем?

Тварь понятно на него среагировала. Молодой же, жизнью пахнет, не то что два полиса пропахшие пылью и алкашами. Ну и прыгнула. А тот чуть сдвинулся и крепко так врезал твари в бок, так что она просто рухнула на асфальт, а когда прыгнула во второй раз, он ей просто сломал позвоночник. Ну вот вбил руку в брюхо, и выломал кусок хребта. Но ты же знаешь, что морф не прекращается после смерти твари, вот и наши эксперты не могут понять, то ли она до конца не обратилась, то ли парень пробил шкуру, которую и пулей не взять — рукой.

Ну, ладно.