– Красивая и добрая. Сохранившая благородство и глубокую преданность, невзирая на корону, богатые одежды и на ловушки, которые расставляет ей власть.

– Я хочу, чтобы ты носила этот перстень во дворце, – настойчиво сказал Кристофер, а я‑то надеялась, что он вернет его себе на палец. – Не как обручальное, а, скажем, как обещание сотрудничества.

– Я могу пообещать только, что постараюсь сделать так, чтобы ты и гильдия могли гордиться мной. И если ты пришлешь ко мне синьора Фиренце завтра в это время, я с удовольствием либо стану ему позировать, либо уговорюсь с ним относительно времени сеанса.

– Я договорился с ним, что он будет писать тебя у меня дома, у этого прекрасного нового окна, за которое пришлось выложить хорошие денежки – в него льется предвечерний солнечный свет. Что же касается свечей с ангелами, твоего ангельского лица и нашего нового девиза «Истина – это Свет» – как я счастлив быть частью всего этого и частью твоей жизни!

Я снова ощутила угрызения совести, потому что сегодня отнюдь не придерживалась истины и света. Мне больше подходил старый девиз «Верность связывает меня» – тот, что был предложен нашим прежним королем, тем самым, который, возможно, разделался с братьями Ее Величества.

Я откашлялась. Мне казалось, я доказала и выиграла сегодня довольно много и могла бы отказаться от возражений по поводу того, насколько ловко Кристофер устроил так, чтобы я позировала для портрета у него в доме.

– Я чувствую, – сказала я ему, – что счастлива этим доверием королевы и твоей поддержкой в том, чтобы я украсила собой новый герб гильдии.

– Клянусь, ты скоро украсишь собою и мой дом, – торжественно пообещал он, уходя. Он пятился к двери, продолжая смотреть на меня, словно я была королевой. Я подумала, что ему не терпится броситься к другим членам совета гильдии с этими новостями.

Но эта его игра слов не порадовала меня и вполовину по сравнению с той, что промелькнула в речи Ника Саттона. Я знала, что мне придется открыть свою ложь священнику, прежде чем я осмелюсь положить хоть одну свечу на алтарь гильдии Святого имени Иисуса, нашего спасителя от сатанинских ухищрений. Но как замечательно, что имя королевы спасло меня, по меньшей мере на сегодня, от выговоров Кристофера.

Глава четвертая

Королева Елизавета Йоркская

Поздним утром мой супруг король пригласил меня прийти в его гостиную. Я могла лишь молиться о том, чтобы с приготовлениями к свадьбе или подробно разработанными планами триумфального появления невесты Артура в Лондоне все было в порядке. Клянусь покровом Святой Девы, я надеялась, что больше не будет штормов, отгоняющих принцессу от наших берегов, потому что однажды ей пришлось вернуться в Испанию. И мы даже не знали, сумела ли она благополучно добраться до суши.

Я кивала и улыбалась придворным, которые собрались в приемном зале и приветствовали меня реверансами и поклонами. Советники моего супруга толпились здесь же, и внутри у меня все сжалось. С тех пор как начались волнения во время царствования моего отца, когда ему пришлось уехать из Англии и затем воевать, чтобы вернуться назад, я страшилась ужасных новостей, касающихся нашего рода.