Браво, старина, мысленно сказал себе Шиб. В десятку!

– А вам была безразлична ее связь с Коста?

– Абсолютно. Я вообще предпочитаю шлюх. Конечно, не каких‑нибудь там потасканных уродин, нет – девушек по вызову по пятьсот долларов за визит. Моя жена очень симпатичная, но ей недостает... как бы сказать... огонька, – добавил он, щелкнув пальцами перед носом Шиба. – Вы можете спросить, зачем я вам все это рассказываю. Да просто я пьян, как свинья, а у вас светлая голова. Вы мне напоминаете канатного плясуна‑жонглера– во времена нашего детства они еще выступали на ярмарках, помните? Вы так же ловко жонглируете фактами. Ладно, мне пора ехать. Мы с Ноэми идем в театр. Я чувствую, она готова задать мне взбучку.

И он нетвердым шагом направился к машине.

Гаэль ждала Шиба возле его «Флориды».

– Где тебя носило? – ворчливо спросила она. – Поехали скорее отсюда! Мне все осточертело. Отвратительное место!

– Разве тебе неприятно было поболтать немного с твоей лучшей подругой Луизой? – ехидно спросил Шиб.

– Да хватит тебе! Она меня достала своим дорогим незабвенным Ангерраном!

В этот момент под чьими‑то шагами захрустел гравий, и они одновременно повернули головы, Это была Бланш, которая направлялась в сторону часовни. Очевидно, она их не заметила.

– Ну вот, а теперь небольшой визит в семейный склеп, и можно с чистой совестью ложиться спать, – не удержалась Гаэль. – Слушай, мы едем или как? Надеюсь, ты не собираешься здесь заночевать?

Шиб распахнул дверцу машины, не отрывая глаз от часовни. Гаэль села на переднее сиденье. Шиб тоже уселся и включил зажигание. Тут он заметил целую процессию– Андрие, Дюбуа, Бабуля с обеими внучками и, наконец, Шарль и Луи‑Мари.

Шиб выехал из ворот с неотвязным ощущением, что какая‑то деталь окружающей обстановки явно не на своем месте... И даже мысль об обстановке сама по себе вызывала раздражение...

Он рассказал Гаэль обо всем, что узнал, то и дело прерываемый ее изумленными восклицаниями, и снова погрузился в мрачные мысли. Интересно, что еще придумал тот? Неужели ему не надоело?.. Нет, Шиб, не забывай, что причинять людям зло – это вовсе не забава, а неодолимая потребность, которая разъедает человека, как кислота, и жжет, как пламя...

– Должно быть, ужасно было в Первую мировую сражаться на стороне немцев, – вдруг сказала Гаэль.

– Что? – переспросил Шиб.

– Я говорю, Ангеррану Андрие пришлось сражаться в Первую мировую на стороне немцев, потому что он жил в Эльзасе. Уже после войны он переехал на юг, потому что у него начались проблемы с легкими. Тут он и познакомился с Луизой. Ей было восемнадцать, а ему тридцать.

Кто же ему совсем недавно говорил о немецкой армии?.. И что именно?.. О, черт, ну конечно!..

Он затормозил так резко, что Гаэль ударилась лбом о ветровое стекло.

– Ты что, спятил?!

– Немецкое ружье!

Гаэль взглянула на него с неподдельным беспокойством.

– Я не спятил! Пуля, которая угодила мне в голову, была выпущена из немецкого ружья, созданного на базе «маузера»! В меня стреляли из ружья Ангеррана Андрие! Все его боевое снаряжение до сих пор хранится в доме, Луи‑Мари мне об этом рассказывал!

Говоря все это, Шиб лихорадочно разворачивался на пустынной дороге. Гаэль обреченно вздохнула. Шиб переключился на четвертую скорость, и их вдавило в сиденья.

– На этот раз он от меня не уйдет! – сквозь зубы пробормотал Шиб, с силой нажимая на педаль.

Ворота усадьбы были по‑прежнему открыты, и они беспрепятственно подъехали к дому, остановившись на покрытой гравием площадке.